– Ты слишком много о себе возомнила, Даша, – говорю устало.
– То есть теперь ты от меня отстанешь?
Я не ответил на ее фразу, но ей и не нужен был мой ответ, вздохнула с облегчением, что немного взбесило. Сдерживаюсь, чтобы не сказать ей какую-нибудь колкость или сделать что похуже, отворачиваюсь к камину и жду, когда толстушка уйдет. Но она не уходит, чего-то ждет, а затем начинает говорить какой-то бред, который почти сразу перестает им быть.
Ее слова говорят мне больше, чем нужно, например, то, что никакое связывание на нее не подействовало. Не то, что я об этом не знал, на Марго оно вообще не подействовало, но жена Михаила – человек, а Даша не совсем. Мне казалось, что те непонятные вещи, что творятся с ней – результат связывания, но оказывается, что нет. Даже сейчас она хотела меня просто так, не из-за связывания.
– Интересно насколько сильно отличаются чувства, ведомые связыванием от тех, что…
Даже ее резкая остановка на полуслове и то имеет смысл исключительно в одном случае. Смотрит мне в глаза с улыбкой, такой нежной, что щемит в груди. Но говорит свои слова не обо мне:
– Иногда мне кажется, что лучше бы его не существовало. Но эта мысль пугает меня больше, чем мысль, что престанет существовать мир. Смотреть на него больно, а не смотреть еще больнее. Вопреки своим желаниям млеть от его мимолетного взгляда и вздрагивать от звука его голоса. Если ты чувствуешь хоть что-то из этого, даже пускай из-за связывания... Скажи мне, как ты с этим миришься? Если же не чувствуешь, то нечего бояться, ваше связывание сплошная глупость, завязанная на гормонах.
Даша выходит в коридор, закрыв за собой дверь, а я остаюсь неподвижно сидеть на диване. Смотрю на то место, где она только что стояла, и не могу поверить в то, что услышал.
Это что получается: я третий лишний? Она любит его, он ее – все банально. Никому нет дела до того, что меня связало с этой плаксой? Не понимаю, почему эти двое все еще не вместе, если их так тянет друг к другу? И почему этот факт меня так злит? Меня, не зверя. Почему мне не нравится мысль, что она чувствует что-то подобное к кудрявому? Но злит не так, как обычно, это злость из-за уязвленного самолюбия? Или скоро эта толстушка перейдет по прихоти связывания от категории «навязанная родственница» в категорию «единственная на всю жизнь возлюбленная»? Меня же только что тянуло в физическом плане, как к нормальной красивой девчонке. Но разве она красива? Разве нормальная? Единственное, что точно не нормально, это наши отношения, теперь вконец запутавшиеся. Вероятно, она права, ибо я уже не понимаю, чего хочу.
Глава семнадцатая. Борьба за брата & новая информация.
Глава семнадцатая. Борьба за брата & новая информация.
Год назад…
– Ты так шутишь? – спрашивает с полуулыбкой брат под общий хохот.
– Нет, – говорю ему спокойно.
Хохот продолжается, пока Ильнар не подходит ко мне с улыбкой, угрожая своим ростом. Играет со мной в гляделки, как будто я, по его мнению, букашка. Видел я таких, как он, почему-то большинство альф уверены в своей непобедимости.
– Слушай сюда, щенок…
Договорить он не успел, поскольку имел наглость попытаться положить на меня руку. Инстинкты дали о себе знать, так что уложил на пушистый ковер альфу я быстро, даже не превратившись. Альфа зарычал, когда я, не жалея, дернул за руку, почти отрывая её под его громкий вопль. Его стая бросилась защищать альфу, все кроме волчицы.
– Сидеть! – рявкнул на них, и те действительно чуть ли не сели.
– Что ты творишь? Бросают вызов альфе не так, глупый мальчишка, – снисходительно комментирует ситуацию дед кудрявого.
– Кай, отпусти Ильнара, его человеческая половина слишком слаба, чтобы дать тебе отпор.
Михаил спокойно подошел к нам и даже осмотрел злого альфу на предмет повреждений, когда я его все-таки опустил.
– Бросаться такими фразами среди оборотней, да ещё и одиночке – глупо, – оборачивается ко мне мужчина.
– Я не бросаюсь, за свои слова отвечаю. Если для того, чтобы освободить кудрявого, надо дать по щам его деду – я это сделаю.
– Брат, – перебивает меня нерешительно кудрявый, но я не обращаю внимания.
Заступаю его собой, никто его не тронет, хватит с меня терять близких. Засовываю руки в карманы джинс, делаю вид, что расслаблен. Зверь ждет команды, напряженный до предела.