Б2: Так, кукла, пока парни заняты делом, пойдем и мы порезвимся? – Берет меня за плечи и отрывает от пола.
К: Девчонку не тронь! Вы, кажется, пришли за мной, отпустите их! – Зло косится за главаря, но его слова касаются всех. – Будут вам деньги, только ее и бабку отпустите.
Б1: Смотри как заговорил. – Присаживается на корточки перед «разукрашенным» Кириллом главарь. – А может мы прониклись душой к этой красавице. – Шкирится. – Моим парням тоже хочется женской красоты и ласки, вот она нам ее и подарит. – Усмехается.
К: Шкур себе городских сними и пяль, Ульяну не тронь! – Рычит Кирилл, я вижу, как вздуваются вены у него на шее и на руках.
Б1: Ульяну! – Протягивает главарь, как будто пробует на вкус мое имя. – Ты же хорошая девочка, Ульяна, не дашь в обиду бабушку? – Теперь он обращается ко мне. Подходит ближе и касается своими пальцами моего лица. – Ну точно куколка. – Берет за подбородок и прижимается губами к моему рту. Я противостою из последних сил, но он берет за скулы нажимает на болевую точку и рот сам собой раскрывается. Чувствую запах курева и пота, бандит проталкивает свой язык в рот, ловко орудуя по периметру. Смелость и злость появились не от куда, пользуясь моментом, что он убрал руки с моей шеи и закрыл глаза поддаюсь ему, а в следующий момент, когда его язык оказывается между моих зубов – смыкаю их как можно сильнее. Брызги крови окрасили мое светлое платье и футболку вонючего извращенца. – Дрянь!!!! – Орет он. Хватает меня и тащит в другую комнату. – Череп, за мной, отдерем эту с*ку, как следует! – Он и мужик, на которого меня стошнило, тащат в бабушкину спальню, а двое других остаются в комнате с Кириллом.
У: Нет! Пожалуйста! Пожалуйста! – Моя смелость испарилась, на смену ей пришел липкий страх и оцепенение. Я лишь скидывала руки мужчин со своего тела, но силы были на исходе. Кусалась, бросалась, пинала их ногами, пока не получила очередной удар по голове и не потеряла сознание. Последнее, что помню, как на пороге комнаты появляется взмыленный Кирилл… Или мне это кажется, он же связан… Тьма…
Глава 12
Кирилл…
Голова раскалывалась от подступающей новой волны боли, ощутил на себе все прелести похмелья, прям как в молодости. А ведь столько не пил и на тебе, как черт дернул надраться до соплей. Слабак! Тру сонные глаза, потираю голову и нащупываю объект боли - шишка. Это еще что такое? Наконец, раскрываю глаза и обвожу глазами комнату. Какого хрена я вообще лежу на полу, да еще и в коридоре? В памяти всплывают картины прошлого вечера, я бью какого-то дрыщавого пацана, Ульяна плачет, о чем то меня просит – повисает у меня на шее, вспышка яркого света – пробел в памяти, мои руки скользят по ее ногам, кажется она надела мой подарок, резкий удар по голове и снова пробел в памяти. Черт! Я ее, все-таки, трахнул! Тогда почему лежу здесь один? Или ничего не было, тогда это объяснимо почему пострадала моя голова. Надо пойти прояснить ситуацию и за одно потребовать извинения за причинённый вред моей голове. Улыбаюсь своему плану и плетусь к выходу. Голова продолжает кружиться, во рту кото-то умер, тело не до конца подчиняется воспаленному мозгу. На улице уже во все светит солнце, а в соседнем дворе никого, надеюсь еще не ушла моя ночная гостья.
К: Доброе утро, Варвара Семеновна! – Пытаюсь улыбаться пожилой женщине, которая усердно борется с травой в огороде.
В.С.: Доброе ли, Кирюш? – Оценивающе смотрит на меня, вид явно не из приятных сейчас. Вспоминаю, что даже не оглядел себя в зеркало, пугало огородное. – Голова болит после вчерашнего? – Слегка киваю – это максимум телодвижений, которые я сейчас могу себе позволить. Продолжает прожигать меня взглядом, надеюсь, Улька ее не посвятила в подробности ночи… - А я говорила целая бутылка моей бормотухи слишком даже для тебя. – Журит меня, как малолетнего пацана. Знала бы сколько я в былые времена выпивал за ночь, там ее пол литра и рядом не стояли. Надо вашей внучки сказать спасибо, что так лихо меня чем-то приложила, стерва. Чуть не вырвалось у меня, но я продолжаю молчать, слушая соседку. – Пойдем я тебя завтраком накормлю, молочка свежего попьешь. – Прихрамывая прошагала к дому, и я за ней.
Наминаю за обе щеки пирожки и, запиваю домашним молоком, а мой желудок поет хвалебные дифирамбы. Давно я не лакомился такой провизией, в городе такого днем со днем не сыщешь, одни химикаты и пестициды, а здесь все домашнее. И пусть стол не сервирован по всем канонам этикета, пусть пью из простецкой кружки без ручки, а не из бокала - здесь определенно лучше. Голова начала светлеть, а тело наливалось приятным домашнем теплом, силой, от былого хмурого настроения не осталось и следа. Мне нравилось снова находиться в этой провинции, здесь я по-настоящему, был дома, даже в этом потрепанном временем домике, в Богом забытой деревне, душа обрела покой и умиротворение. Закрылась даже мысль не продавать дом, а перестроить и приезжать в отпуск или вообще остаться здесь … с Улькой.