У: Ты мне противен, Горцев! – Дрожащими губами, говорю я, пряча горькие слезы. Как я могла любить этого человека? Неужели за эти годы он так поменялся?
К: Взаимно, Ульяна! – Наклоняется еще ближе, почти касается губ, не отрывает взгляда от глаз. – Может скоротаем вечер, по старой памяти? – Впивается в мои губы, не давая права выбора. Обвивает своими руками мою талию и прижимает к перилам. Сминает губы в настойчивом поцелуе, врывается языком в рот – исследуя его. Я должна это прекратить, немедленно! Для этого человека я всего лишь плоть для удовлетворения своих похотливых потребностей. Перехватывает рукой затылок и на секунду отстраняется. – Моя! Ты моя, Ульяна! Никому не отдам! – Рычит мне в губы, а я пользуюсь этим моментом.
У: Я не твоя собственность! – Пнув подлеца коленом в пах, вырываюсь и бегу вверх по лестнице. Закрываю дверь на замок, прислонившись к холодной поверхности спиной. Сердце бешено бьется, точно вылетит сейчас из груди. Скатываюсь по двери вниз, на пол и продолжаю так сидеть, теряя счет часам, пока не начинает клонить в сон. Прислушиваюсь к посторонним звукам за дверью, вроде тихо. Перебираюсь на кровать и засыпаю беспокойным сном.
Глава 21
Глаза раскрываю, когда за окном во всю светило солнце. «Который час?», подрываюсь с кровати и тут же об этом жалею. Голова идет крутом, перед глазами бегают черные точки – последствия беспокойной ночи. Плакать на ночь – вредно! Я так и не смогла спокойно уснуть, ворочалась на кровати, каждый раз вскакивала при посторонних шорохах. Зачем он так со мной? Если так противна, то выгнал бы и дело с концом. Усаживаюсь на «своей» кровати и разминаю затекшие мышцы спины. Придя не много в себя, ступаю босыми ногами на пол и следую к двери. Аккуратно провернув замок, толкаю ее и дверь бесшумно подается вперед. Тишина! Звенящая, я бы сказала, тишина. Может еще спит? Возвращаюсь к себе, решаю привести себя, сначала, в порядок, а потом уже появляться на людях. Приняв душ и нацепив на себя первое попавшееся под руку домашнее платье тихо спускаюсь вниз. Взгляд сразу цепляется за бардак на кухне. Я ахаю от неожиданного подарка в виде беспорядка и разрухи. Ужин так и остался не тронутым на столе. Еще вчера красивая и, наверно, дорогая посуда валялась в виде черепков на кафельном полу, там же, где и ваза с цветами. Цветы? От куда они взялись? Откупоренная бутылка вина – пуста, один из бокалов полупустой покоился рядом, а второй – разбитый валялся в груде мусора. Что здесь произошло? Кто-то приходил? Кирилл с кем-то подрался? Исключено! Здесь полно охраны, точно бы этого не допустили. Аккуратно маневрирую между осколками, чтобы не порезаться, пробираюсь к параллельной двери, которая вела в комнату разрушителя кухонь. Возле самого выхода из вакханалии обнаруживаю коробочку с «моим» еще вчера новеньким телефоном, который больше не подлежал к использованию. Вздыхаю! «Вот дурак, ну ты у меня сейчас получишь!», набираю в легкие побольше воздуха и мчусь к двери, распахиваю ее и застываю на пороге. Пусто! Кровать аккуратно застелена, говоря о том, что здесь никто не ночевал. Миную вновь кухню и возвращаюсь на второй этаж, оббегаю все комнаты, но меня ждет разочарование – его нигде нет. «Куда он подевался, черт возьми?», внутри чувства недовольства дают о себе знать, меня буквально накрывает волной негодования, но в следующую секунду отпускает. Может быть и к лучшему, одной спокойней и безопаснее.
Большую часть времени провожу за уборкой: собираю черепки бывшей посуды, выметаю мелкие осколки из всех щелей. «Как его угораздило так все здесь разбомбить?», бурчала себе под нос, в то время, пока вымывала заляпанные дверцы глянцевой кухни. Переведя немного дыхание, и оценив успех своих стараний - осталась вполне довольной. Комната приобретала свою былую красоту и чистоту, но на душе оставалось все так же мерзко. Одно не укладывалось в голове, он до сих пор не мог простить меня за поступок, который я не совершала, ненавидел и призирал, но в тот же момент не отпускал от себя. Как расценивать это? Чувства к этому молодому и сумасшедшему человеку до сих пор теплились у меня в душе, я любила его. Такой больной и мучительной для себя любовью, но любила. Врала себе, загоняя эти мысли куда-то в самые потаенные уголки сознания, запрещая и ругая каждый раз. Он не для тебя! Ничего не вернуть! Выброси из головы и живи дальше! И вот он снова появляется, как снег на голову по среди июля, бередя мои чувства вновь. «Ты моя! Только моя, Ульяна! Никому тебя не отдам!», эхом прозвучали вчерашние слова Кирилла и пребывая в своих мечтаниях, сама не заметила, как наступила на осколок стекла.