У: И ты так просто говоришь об этом? Дела! – Передразнивает меня. - Как будто ничего серьезного не случилось? – Повышает тон моя пленница. – Я чуть с ума не сошла, пока ждала тебя тут … Я уже не знала, что и думать. А вдруг тебя схватили и где-то пытают? – Жестикулирует в воздухе. - А вдруг уже убили? - Встает с кровати и подходит к торшеру, включает его – комната наполняется искусственным солнечным светом. И я жмурюсь от резкого контраста. – Я жду объяснений! – Складывает руки на груди от чего бюст становится еще больше, приковывая мое внимание к пикантному месту. Не в состоянии оторвать глаза от девичьего тела, сознание, как на зло подбрасывает самые нескромные картины с ее участием, пробуждая мужское естество. Черт! Дело дрянь! – Со всеми подробностями! – Зыркает глазами. Глядя на ее воинственную позу, чувствую, как кровь приливает к мужскому достоинству, теперь при свете это будет труднее скрывать.
К: Что же ты хочешь еще узнать? – Откидываюсь на спинку кровати и прикрываю подушкой область паха. «Надо держать себя в руках!», усмиряю свой пыл. Вдох-выдох! Вдох-выдох! Но не помогает, я хочу ее! До одури, до посинения, ни одну так не желал, как ее сейчас. Долго! Мучительно! До синяков на теле! До расцарапанной спины! Чтобы оглохнуть от ее криков и стонов.
У: Где ты был все эти дни? – Продолжала свой допрос с пристрастием, стоя босая на против меня, подпирая стенку. А я все никак не мог взять себя в руки, продолжая думать ни о том.
К: Я ответил, что были дела! Остальное тебя не должно касаться! – Меня эта беседа забавляла, а мою собеседницу, ни на шутку распаляла. Казалось, если поднажать на нее еще немного, то она кинется на меня с кулаками, а там не долго и до вертикального положения наших потных измождённых тел.
У: Что за такие супер важные дела, что ты ушел среди ночи и оставил погром в доме, м? Мог бы хоть записку мне оставить! – Пылала Ульяна. – Это вверх безответственности, Горцев. Последний раз спрашиваю, где и с кем ты был? – Из глаз летели молнии. Не уж то моя девочка ревнует?
К: Ульяна, ты мне не жена, чтобы я перед тобой отчитывался! – Выпаливаю раньше, чем соображаю, что сказал. Она становится пунцово красной, сжимает свои ладони в кулаки, вероятно, сдерживая себя из последних сил, а потом утихает. Гримаса боли занимает свое место на ее прекрасном личике, и я сожалею о сказанном.
У: Ты прав, ни жена, ни девушка, никто я тебе. – Нервно переводит дыхание, прикрыв глаза. Пушистые ресницы подрагивают, я расстроил ее. – Я рада, что ты вернулся, что жив и здоров. Могу ли я теперь лечь спать? – Обиделась? Сожалеет? Я дурак? Да! И еще сто раз «да»!
К: Да! – Произношу вслух, продолжая лежать на ее кровати и рассматривать, как она переминается с ноги на ногу. Есть, что еще сказать? Тогда почему молчит?
У: Не мог бы ты покинуть комнату? – Снова шепчет девушка.
К: А если я не хочу уходить? – Закидываю ноги кровать, приняв еще больше расслабленную позу.
У: Тогда, я найду другое место для ночлега. – Направляется к выходу и задерживается на пороге. – Раньше нужно было не хотеть уходить, но ты выбрал другой путь. – Я прекрасно понимал, о чем она, ни о прошлом вечере, а о том дне, когда я увидел ее в руках другого мужика. С годами ярость и боль прошли, но желание и гнетущее чувство в области сердца никуда не ушло. Я желал обладать ею, подчинить, запереть от всего мира и никуда не выпускать. Каждый вечер, день, утро клеймить ее своими поцелуями и руками.
К: Стой! – Привстаю с кровати и двигаюсь к ней. – Я уйду! – Склоняю голову к ней ближе. - Спокойной ночи! – Оставляю мокрый след на ее щеке попутно вдыхая аромат кожи. Хочется большего, но нельзя.
У: Спокойной ночи! – Мямлит она. Отворачивая лицо в другую сторону. Не приятно? Или боится поддаться искушению? Жилка на шее ритмично пульсирует – нервничает. Наверное, считает секунды, когда я уйду. Проскальзываю мимо нее в проеме и задеваю грудью, меня поражает ударом молнии и в ту же секунду внутри разливается пожар. Она резко переводит взгляд на меня, наверное, почувствовала тоже самое, между нами повисает тягучая тишина. Я больше не могу себя контролировать, будь-что будет, пусть возненавидит, потом вымолю прощение, пусть убьёт по среди ночи, за это и умереть не жалко, но сегодня она снова станет моей. Вонзаюсь в ее губя, сминаю и мучаю их. Жду, когда ее руки начнут отталкивать меня и последует сопротивление, но этого нет. Наоборот, ее хрупкие ручки обвивают мои плечи, а тело льнет ближе. Но почему она поддается? Устала бороться? Соскучилась? Эйфория после нескольких дней в напряжении? Что заставило ее играть по моим правилам? На секунду отрываюсь от ее губ и заглядываю в глаза, ища там ответы на многочисленные вопросы. Он распахивает ресницы и с недоумеваем смотрит на меня.