С: Вы до недавнего времени утверждали, что не вступали в интимную связь с пострадавшей в этот день, теперь утверждаете обратное. – Я продолжал молчать, понимал, что мне никто здесь не поверит, для них я психопат и насильник. Не укладывалось одно только в голове, как она могла так со мной поступить и за что? – Господин прокурор попрошу вызвать пострадавшую, ныне свидетеля для дачи показания. – После этих слов я немного оживился, сейчас я ее увижу, впервые с того вечера, посмотрю ей в глаза, и она скажет, что все было не так, она не может предать меня. Да, точно, она же любит меня. Надежда теплилась до последнего.
П: К сожалению, гражданка Любимова Ульяна Дмитриевна не смогла присутствовать на заседании по причине пребывания в медицинском учреждение и во избежание огласки по данному делу. Вы же сами понимаете, они все из одного маленького села, девчонка молодая и так рискует, давая показания, а еще если бы приехала, так вообще житья не дали бы ей потом.
С: Хорошо! Это все ее показания? – Задумчиво спросила женщина-судья и покосилась на меня. Прокурор лишь махнул головой. – Присаживайтесь тогда на свое место. Что касается вас, подсудимый, есть что добавить в свою защиту?
К: Я все уже сказал! – Скрепя зубами от предательства родного человека и физического дискомфорта во всем теле. – Я не отрицаю, что избил Павла, было за что, но не до такой степени, что он сейчас не смог бы встать с кровати. А Ульяну я не избивал и не насиловал. Я любил ее больше жизни и никогда бы не причинил дурного. – Последние слова я произнес почти шёпотом.
П: Так любил, что после отказа девчонки решил ее изнасиловать и избить. Хорош мужик ничего не скажешь! – Хмыкнул прокурор. – На зоне научат тебя…
К: Слышишь, ты … - Снова срываясь со своего места и цепляясь за кованую решетку, рычал я, как раненный дикий зверь загнанный в клетку.
С: Успокоились оба! – Раздался звук от удара молотка судьи. – Господин прокурор вам выношу замечание, а вам подсудимый … - Женщина снова посмотрела на меня и сжалилась. – Суд отклоняется на совещание для принятия решения. – Все снова встают и уходят, а я погружаюсь в свои мысли.
Ульяна, Улька, Улюшка моя любимая, что же ты наделала? Я вспоминаю, как в последний раз заглядывал в ее изумрудные глаза и меня охватывает злоба, ненависть, агрессия. На место большой любви к этой девушки пришло желание уничтожить, растоптать, пропустить через все, что прошел.
В зале снова появляется женщина-судья и я, затаив дыхание вслушивался в каждое слово.
С: Суд постановил, подсудимого Горцева Кирилла Андреевича, признать виновным по статье 116 УК РФ «Побои» причиненные гражданину Антипенко Павлу Сергеевичу, повлекшие за собой временную утрату трудоспособности, и не освобождать из-под стажи в зале судебного заседания. Назначить срок в размере, - мое сердце пропускает удар, кажется, что я слышу собственное дыхание, - трех лет заключения в колонии строгого режима. – «Три года, с*ка!», в глазах мутнее и все плывет от услышанного. - Что касается избиения и изнасилования гражданки Любимовой У.Д., суд не нашел прямых доказательств и вины подозреваемого Горцева К.А. по этому делу. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. – Снова удар молотка и на моих руках защелкиваются железные браслеты. «До встречи, Улька», лишь одна мысль крутится в голове, пока меня ведут по темным коридорам.
Наше время….
У: Кирюша, Кирюш, проснись! Пожалуйста! – Открываю глаза, а перед мной испуганное и бледное лицо Ульяны. – Тебе страшный сон приснился, да? Ты стонал и ворочился. – Я, пребывая еще в пучине прошлого не могу ей ответить, поэтому лишь киваю головой. Она перепугана чем-то и думает, как сказать. – Кирилл, там черная машина на опушке… - Не дав ей договорить, вскакиваю с кровати.
К: Иди в подвал и жди меня там … - Собравшись с мыслями, встряхиваю последние чары сна, сую ей в руки пистолет и выхожу из нашего домика у реки.
Глава 27
Побледневшая и перепуганная до полусмерти Улька появилась перед мной с глазами по пять копеек, я снова пережил то страшное мгновение, когда увидел, как она уходит под воду. Вспоминать про старые обиды и желание мстить не было времени, это должно остаться там, в прошлом, в той камере, которую я покинул с чистой совестью и не совсем чистой репутацией. Выхожу из дома и в предрассветных потемках бреду к машине, прячась за стволы деревьев. «Стал же так профессионально, сразу сможет снять, если только заметит шевеление», ворчал я, пробираясь все ближе и ближе к цели. Миновать последние пару метров, оставаясь при этом не раскрытым очень тяжело, поэтому нащупываю холодный кусок метала за спиной и крепко сжимаю в ладони. «Если я перебегу возле его капота, то есть вероятность, что он меня заметит и первый выстелет. Лучшая защита, это нападение!», ступаю по еще мокрой от росы траве, приближаясь максимально близко к авто и направляю дуло пистолета на лобовое стекло. Раз, два, три. Оглушающий выстрел. Стекло покрывается мелкой паутинкой, а по середине красуется маленькая дырочка, автомобиль разрывается звуковым сигналом и светом фар. Открывается задняя дверь и из салона появляется знакомая фигура мужчины. «Твою мать», думаю я и ступаю навстречу незваному гостью.