— Я хотел, но передумал. Знаешь, кому я бы рассказал об этом?
— Кому?
— Джули. Она очень добра ко мне и всегда разговаривает, как с нормальным человеком.
— Что ж, хорошо. Она к нам вернется вечером. Правда, поздно, но я уверен, Джули найдет время пообщаться с тобой.
— Она приезжает, чтобы заняться с тобой сексом? — спросил Томас.
— Наверное, не в этот раз, — с улыбкой ответил я. — Было бы хорошо, если бы ты все ей рассказал. Мне можно будет присутствовать, или ты предпочтешь беседу с ней наедине?
— Но Джули ведь тебе потом все перескажет?
— Только если ты сам не попросишь ее не делать этого.
— Тогда лучше тебе присутствовать.
— Вот и отлично. Но она приедет не скоро. Может, ты захочешь пока посмотреть телевизор или заняться еще чем-нибудь?
— Нет. Мне надо возвращаться к работе. Даже если мне не нравится, как со мной стал разговаривать президент, дело должно быть выполнено.
— Разумеется.
— Но к приезду Джули я приготовлю фотографии и покажу ей.
— Какие фотографии?
— Наш старый фотоальбом. Чтобы она представляла, как в то время выглядел я. И каким был ты. Он лежит в подвале.
— Хорошо. Ты знаешь, где его искать?
Томас кивнул и поднялся к себе. Я вышел на крыльцо и просидел там полчаса, пока тьма не сгустилась настолько, что стали видны звезды. Тогда я вернулся в дом, плюхнулся на диван перед телевизором и стал перескакивать с канала на канал. Но меня ничто не заинтересовало, да и едва ли могло заинтересовать. Я был слишком взволнован. Думал о Джули. О своем отце. О Лене Прентисе. А еще о лице в окне, о двух людях, убитых в Чикаго, и о покойной Эллисон Фитч. И о том, что мне едва ли пришлось бы сейчас размышлять о многом, будь у Томаса иное хобби. Филателист никогда не увидел бы на компьютере, как совершается предполагаемое убийство. Как и собиратель бейсбольных карточек или садовод-любитель.
Интересно, успел ли Гарри Пейтон поговорить с детективом Дакуэртом? Может, Гарри пообщался с ним недавно, и Дакуэрт сейчас занимается проверкой фактов? Или детектив выслушал его и заявил, что никогда в жизни не слышал подобной чепухи? И я решил, что мне ничто не мешает все выяснить самому.
Выключив телевизор, я взялся за отцовский компьютер, нашел сайт полиции Промис-Фоллз, выбрал среди указанных телефонных номеров тот, что не являлся «горячей линией», и набрал его.
— Полицейское управление Промис-Фоллз, — услышал я женский голос.
— Не могли бы вы соединить меня с детективом Дакуэртом?
— Боюсь, он уже уехал домой. А кто хочет с ним говорить?
— Мистер Килбрайд.
— Подождите, я на всякий случай проверю. — Она перевела меня в режим ожидания, и пока я сидел с трубкой у уха, вниз спустился Томас.
— Что ты собираешься делать? — спросил я.
— Иду искать фотоальбом.
— Вы слушаете? — вновь донесся голос женщины-дежурной. — Мистер Килбрайд, вы у телефона?
— Да.
— Мне удалось связаться со следователем Дакуэртом на дому. Одну секунду, я вас с ним сейчас соединю. — И после паузы добавила: — Говорите.
— Алло! Это детектив Дакуэрт?
— А вы кто такой? Дежурная сказала, вы назвались мистером Килбрайдом?
— Именно так.
— Надеюсь, это не чья-то глупая шутка? Вы же не Адам Килбрайд?
— Нет, сэр. Я его сын.
— Сын?
— Меня зовут Рэй Килбрайд.
— Ах вот оно что! Вы тот самый его сын из Вермонта, если не ошибаюсь?
— Да, из Берлингтона.
— А вашего брата зовут Томас?
— Да, — ответил я, подумав, что Гарри успел, вероятно, посвятить его во многие детали.
— Прошу прощения за странный вопрос, который я вам задал сначала, — произнес детектив. — У меня, видимо, случился легкий шок, когда моя коллега сообщила, что меня вызывает мистер Килбрайд. Примите соболезнования по поводу смерти отца.
— Благодарю вас. И спасибо, что согласились выслушать меня. Я ведь не знал уже, к кому обратиться. Здесь все так запуталось. Хотя вы, наверное, в курсе…
— Да, я разговаривал с вашим отцом.
У меня возникло ощущение, будто на мгновение кто-то опустил меня головой в миксер.
— Простите, что вы сказали? Когда это было?
— Пару недель назад.
Из подвала вдруг донесся крик Томаса:
— Рэй!
— Мой отец разговаривал с вами две недели назад? — удивился я.
— Да. А разве вы звоните не по тому же поводу?
— Нет… То есть да. Я просто хотел узнать подробности.
— Мне пришлось сказать вашему отцу, что если он захочет возбудить дело, то доказать что-либо будет трудно.
— Рэй! — опять крикнул Томас.
— Подожди немного! — ответил я и сказал в трубку: — Прошу прощения, мой брат пытается кое-что найти в подвале. Вы остановились на том, что доказать будет трудно. Почему?