— И как реагировал приятель?
— Разумеется, горячо все отрицал.
— А что сделал отец?
Впрочем, одно я уже знал сам: он воспользовался своим компьютером, чтобы провести поиск на тему детской проституции.
— Думаю, ему потребовалось время, чтобы решиться на какие-то действия. А потом он позвонил мне. Объяснил, что ситуация сделалась для него невыносимой, он пытался извиниться перед вашим братом, но они чуть не подрались из-за этого. Еще его интересовало, можно ли привлечь того человека к ответственности за надругательство над Томасом. Мне пришлось ответить, что это маловероятно. За давностью лет, учитывая умственное состояние Томаса, добиться обвинительного приговора было бы почти невозможно.
— А снимки в телефоне? Разве не улика?
— Ваш отец догадывался, что приятель сразу удалил их, не успел он выйти за порог, но он все равно выспрашивал у меня, нельзя ли заставить его понести наказание за платный секс с детьми, пусть это и происходило за рубежом.
— Таиланд, — произнес я.
— Что?
— Полагаю, в данном случае речь идет о Таиланде. Знаю, что это не единственная страна, где детский секс легкодоступен. Более того, я почти уверен, что с этим нет проблем и у нас. Но только один из приятелей отца летал именно в Таиланд.
— Теперь о том, почему я не ответил на ваш вопрос относительно личности насильника, — сказал Дакуэрт. — Дело в том, что этого я не знаю. Ваш отец так и не назвал мне его имени, поскольку никак не мог решить, что ему делать. — Он вздохнул. — А вскоре произошел несчастный случай, и Адам Килбрайд погиб.
— Да, — вздохнул я. — Несчастный случай…
73
— Лен Прентис, — сказал я.
— Повторите имя, — попросил детектив, доставая блокнот.
— Лен Прентис. Отец много лет работал на него. И они считались давними приятелями. А вот брату он никогда не нравился. Пару дней назад Лен явился сюда и попытался увезти Томаса с собой обедать. Наверное, хотел разнюхать, что отец успел рассказать ему перед смертью. Кстати, этот человек любит бывать в Таиланде. Причем без жены.
— Что ж, — заметил Дакуэрт, — весьма примечательный факт.
Я ощутил усталость. Мало мне было случившегося в последние два дня, так теперь еще и это.
— Сукин сын! Извращенец. Он надругался над Томасом, зная, что это сойдет ему с рук. Что бы Томас ни говорил позднее, у Лена всегда найдется возражение. Мол, вы что, не знаете этого парня? Он плетет невесть что. Умалишенный, да и только.
— Распространенный случай, — произнес Дакуэрт. — Подобные типы всегда выбирают себе уязвимых жертв, которыми легко манипулировать и держать их под контролем.
Кровь пульсировала в моих висках. Хотелось сесть в машину, добраться до дома Лена Прентиса и разделаться с ним. А я был готов удавить его голыми руками.
— И Томасу столько лет пришлось жить с этим, не имея возможности никому рассказать о случившемся, — заметил я.
— Да, — отозвался Дакуэрт, — после неприятностей, на которые он нарвался после разговора с отцом, ему хотелось навсегда забыть обо всем.
— И представьте, как это воспринял Томас, когда через столько лет отец сам вернулся к данной теме, сказав, что теперь верит ему. Как сильно должен был он рассердиться, узнав, что отец теперь готов наконец помочь ему. Но только уже слишком поздно.
— Вероятно, вы правы, — мрачно кивнул Дакуэрт.
Я обхватил голову руками.
— У меня мозг готов закипеть.
— Еще бы!
— Есть кое-что, не дающее мне покоя со дня приезда сюда после смерти отца.
Дакуэрт ждал продолжения.
— И именно обстоятельства его смерти вызывают у меня вопросы.
— Какие же, например?
— Отец вел трактор по крутому склону, и машина опрокинулась. Но ведь он годами косил там траву, и никогда не возникало проблем.
— К сожалению, очень многие люди годами совершают неразумные поступки, но однажды наступает день, когда жизнь наказывает их за это, — возразил Дакуэрт.
— И тем не менее, спустившись вниз, чтобы отвести трактор обратно в амбар, я обнаружил, что его никто не трогал со дня происшествия. Только Томас, который сдвинул его с тела отца и сбросил вниз. Но представьте — зажигание оказалось выключено, а отсек с режущими лезвиями поднят. Отец поступил бы так в случае, если кто-нибудь подошел к краю холма и захотел с ним поговорить. Он бы заглушил двигатель и поднял режущий инструмент, потому что ему пришлось бы на время прекратить косить.