— Боже всемогущий! — вырвалось у меня.
— И что многие письма адресованы бывшему президенту Биллу Клинтону?
Я почувствовал слабость в коленях.
— Прошу вас, скажите мне, что в его письмах не содержалось никаких угроз и вы приехали не за тем, чтобы арестовать его.
Посетители переглянулись, приняв некое безмолвное решение, а потом Паркер произнесла:
— Нет, письма не содержали угроз, однако они вызвали… определенную обеспокоенность. Вы попросите его спуститься, или нам самим лучше подняться к нему?
— Пожалуйста, подождите здесь.
Я поднялся по лестнице и без стука открыл дверь спальни брата.
— Готовить ужин еще рано, — сказал он. — Оставь меня.
— Тебе все равно придется спуститься, Томас.
— Зачем?
— У тебя посетители.
Я ожидал, что брат спросит, кто они, но он лишь сказал:
— Во как!
И поднялся из кресла. Когда Томас направился к лестнице, я слегка придержал его за локоть и предупредил:
— Эти люди из правительственной организации.
На мгновение он замер, а потом дважды кивнул с таким видом, будто ожидал гостей не сегодня, так завтра.
— Отличная новость, — заявил брат.
— В этом нет ничего хорошего, Томас. Что за идиотские письма ты отправлял в ЦРУ?
— Доклады о ходе моей работы, — ответил он и проскользнул мимо меня на лестницу.
С порога гостиной Томас направился прямо к визитерам, чтобы пожать руку сначала даме, а потом и Дрисколлу.
— Я — Томас Килбрайд, — представился он. — Очень рад вас видеть, хотя президент не предупредил меня о вашем приезде.
— Президент? — переспросила агент Паркер.
— Хорошо, формально он бывший президент, но мистер Клинтон заверил, что его можно по-прежнему называть так. Впрочем, не знаю, зачем мне нужно объяснять это людям, которых прислал он лично.
— С какой стати ему присылать нас сюда? — спросил Дрисколл с каменным выражением лица.
Услышав эту фразу, Томас, кажется, впервые слегка забеспокоился.
— А вы разве не из ЦРУ?
— Нет, — ответила Паркер. — Мы с агентом Дрисколлом представляем ФБР.
Разочарованию Томаса не было предела, и он даже не попытался скрыть этого.
— ФБР? — удивился он. — Но я ожидал офицеров ЦРУ.
В этот момент он напоминал ребенка, который вскрыл коробку с рождественским подарком и вместо игровой приставки обнаружил в ней всего лишь пару носков.
— Я ведь поддерживал связь с ними.
— Вообще-то мы здесь как раз по их просьбе, — сообщила Паркер. — Им понадобилась наша помощь.
— Это, случайно, не по поводу моего места работы? Потому что мне хотелось бы продолжать ее дома. Меня совсем не тянет в Вашингтон. Скажи им, Рэй. Мне и здесь хорошо.
— Мистер Килбрайд, — произнес Дрисколл, — почему бы нам всем не присесть?
Агенты устроились в креслах, а мы с Томасом на диване по другую сторону журнального столика.
— Только не поймите меня превратно, — поспешил заверить их Томас. — Я вовсе не хотел вас обидеть. ФБР тоже очень серьезная организация. Но я ожидал людей из ЦРУ.
— Что ж, мы работаем в тесном контакте, — сказал Дрисколл. — Делаем общее дело.
Я уловил перемену в его тоне. Он стал менее враждебным. Это потому, надеялся я, что, познакомившись с Томасом, агент понял: никакой угрозы от него не исходит.
— Вы писали в ЦРУ о возможной атаке некоего компьютерного вируса, — заметила Паркер, и если Дрисколл стал вроде бы чуть дружелюбнее, то она держалась все так же сурово и настороженно.
— Верно, — кивнул Томас. — Я уже все объяснил в своих посланиях в ЦРУ, к президенту Клинтону, говорил об этом в личных беседах.
И совсем недавно, напомнил я себе.
— Но я готов повторить еще раз, — продолжил мой брат. — Я не располагаю никакой конкретной информацией о данном вирусе. С моей стороны это всего лишь гипотеза. Не уверен даже, что это будет именно вирус. Может случиться гигантская вспышка на Солнце или нечто вроде ядерного взрыва. Причиной катастрофы может стать попавший в Землю крупный метеорит. Каждое из подобных явлений приводит к катаклизму.
— Вот как, — сказала Паркер. — Какие же, по вашим прогнозам, нас ожидают последствия?
— Будут уничтожены системы джи-пи-эс и карты, заложенные в программы компьютеров. Все будет стерто. — Томас щелкнул пальцами, но поскольку это у него никогда толком не получалось, едва ли сумел издать хоть какой-то звук.
Затем он объяснил, какую роль лично призван сыграть, чтобы помочь своей стране преодолеть последствия несчастья; как он запоминал планы улиц всех основных городов мира.