— Довольно! Хватит оправданий.
Говард задумчиво покачал головой, а потом сунул указательный палец прямо ей под нос.
— И Моррис не должен ничего знать. Ясно?
Неожиданно Говард оставил ее одну, стремительно выйдя на улицу и скрывшись из поля зрения.
Бриджит прислонилась спиной к стене, пытаясь успокоиться. Говард может не опасаться, что она пожалуется Моррису. Этот маленький человечек пугает ее значительно больше, чем собственный муж.
19
— ФБР прислало своих людей, чтобы побеседовать со мной, мистер президент.
— Да, конечно. Вполне разумно с их стороны.
— Вы сами их послали ко мне?
— Это стандартная процедура.
— Понимаю, хотя они вели себя не очень дружелюбно. Спрашивали, не возникали ли у меня неприятности.
— И что вы ответили?
— Они и так знали о том случае, когда я застал миссис Хитченс голышом. Но им ничего не известно о другом деле.
— И вы промолчали об этом.
— Да. Потому что, как мне показалось, их интересовали только те проблемы, когда я сам делал что-нибудь плохое. Но тогда никакой моей вины не было. Я вообще не люблю вспоминать об этом. Отец почему-то захотел поговорить о том деле незадолго до своей смерти. Странно, ведь он много лет твердил, чтобы я никому ничего не рассказывал. Я так и поступал. Даже доктор Григорин ни о чем не знает.
— Но я-то знаю.
— Вам можно рассказывать обо всем.
— А как насчет вашего брата? Может, стоит поделиться с ним?
— Нет.
20
По пути в машине домой Майкл Лэмтон ощутил желание. Впрочем, дома он может легко получить свое — нужно всего лишь растолкать Веру и разбудить ровно настолько, чтобы она повернулась на бок, но только сейчас им владело иное желание. В конце концов, у него сегодня праздник. А кому в праздник захочется тот же кусок мяса, который можешь получить каждый день?
И ведь ему есть что отпраздновать, черт возьми! У него все получилось. Или по крайней мере нет оснований полагать, что не получилось. Голосование пройдет в ближайшее воскресенье, и все указывает на то, что это стадо тупых баранов поддержит предложение. Оно будет принято, вероятно, небольшим большинством голосов, однако они поставят свои подписи под новым трудовым соглашением, в котором не предусмотрено увеличение заработной платы, урезаны социальные льготы и не содержится никаких гарантий от увольнения. Но так они по крайней мере сохранят свои рабочие места, потому что не хотят, чтобы производство перевели в Мексику, или в Китай, или на Богом забытый Тайвань.
Им хочется продолжать выпускать запасные части к автомобилям — облицовку дверей, панели приборов, рулевые колеса — и отправлять их заказчикам из «Дженерал моторс», «Тойоты», «Хонды» и «Форда», причем не только в старых добрых США, но и на экспорт тоже. Уже не первый год они видят, что происходит по всей стране, где закрывается один завод за другим. А когда рабочие места уходят, возвращаются ли они потом? Не возвращаются!
Именно об этом говорил им Лэмтон, представляя новое предложение руководства. Он сам готов был назвать его «тошнотворным», заклеймить «до наглости оскорбительным». Заявлял, что подобное предложение — «это плевок в лицо всем честным работникам и работницам нашего предприятия».
Он не жалел уничижительных определений, но потом был вынужден признать, что «это наш единственный шанс сохранить работу».
— Давайте взглянем правде в глаза, друзья мои. Эти сволочи могут закрыть завод и перевести его в Южную Корею, пока вы еще не успеете добраться до дома после смены, открыть банку пива и включить телевизор. Спросите, нравится ли мне этот контракт? И я отвечу: мне он ненавистен. Но как ваш профсоюзный лидер, я должен признаться перед вами, что в воскресенье мне придется проголосовать за это предложение, от которого за милю несет дерьмом. Почему? Потому что я — реалист. Мне надо кормить семью, как и всем вам. Мне нужно выплачивать взносы по ипотеке, как и всем вам. Мне необходимо дать образование своим детишкам, как и всем вам. От моего заработка зависят многие другие люди, как и от вашего тоже.
По залу пронесся ропот, но он был гораздо тише, чем опасался Лэмтон. В былые времена в него уже начали бы швырять стулья. Но тогда еще не прекратили существования «Понтиак» и «Олдсмобил», не пошли с молотка «Хаммер» и «Сатурн». Еще едва не отбросил копыта «Крайслер». Нынче другие времена. Играть приходится по новым правилам. И хотя появились признаки оздоровления экономики, как и надежды на то, что автомобильные компании в ближайшем будущем продолжат покупать запчасти именно у этого американского завода, люди все равно нервничали. Опасались спугнуть удачу. Боялись лишиться своих домов.