Отец любил помогать людям и готов был предложить практическую помощь, не жалея времени и сил, но он был не из тех, кто снимает трубку телефона, чтобы продиктовать номер своей кредитной карточки представителям какой-нибудь благотворительной организации. Значит, эту причину для поиска информации на тему детской проституции можно исключить. Тогда, может, он узнал, что проблема приобретает серьезные масштабы на севере штата Нью-Йорк, и хотел принять меры, чтобы она не распространилась в Промис-Фоллз? Нет, вряд ли. Так в чем же причина?
Когда вернусь домой, проверю, какие именно сайты посещал отец в этой связи. Может, это прольет свет на мотивы, которыми он руководствовался? Мне вспомнились все истории о том, как после смерти своих родителей люди узнавали о них нечто совершенно неожиданное. О матери, которая отдала раннего ребенка в приют, чтобы не помешал ей выйти замуж. Об отце, крутившем роман со своей секретаршей. О женщине, годами ухитрявшейся скрывать от близких свою наркотическую зависимость. О мужчине, тайком от всех содержавшем вторую семью в другой части страны.
Даже если речь шла о посторонних, подобные истории вызывали шок. Но что значили они в сравнении с открытием, что извращенцем мог быть собственный отец? Но я еще ничего не знал об этом. И просто не мог в это поверить. Существовала ведь еще одна допустимая вероятность. Это не отец искал в Сети информацию о детской проституции. Его компьютером мог воспользоваться кто-нибудь другой.
— С тобой все в порядке, Рэй? — спросил Гарри Пейтон, когда я придвинул стул ближе к столу, чтобы поставить свои подписи под документами.
— Да, конечно, — ответил я.
— У тебя измученный вид.
Я продолжал расписываться там, где он мне указывал.
— Со мной все хорошо.
— Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Никакой бумажной волокиты. Все идет как по маслу.
— Рад это слышать.
— А как дела дома? Как Томас?
Я отложил ручку в сторону и откинулся на спинку стула.
— Как Томас? — повторил я. — На этот вопрос нелегко ответить одним словом.
— Что ты имеешь в виду, Рэй?
— Скажите, Гарри, вы ведь формально являетесь и моим адвокатом тоже?
— Разумеется.
— То есть мне понятно, что вы были поверенным моего отца, а сейчас взяли на себя все хлопоты, связанные с его имущественными делами. Но я могу вас считать своим адвокатом, если речь идет о других проблемах?
— Да. Я твой адвокат. Со мной можешь говорить совершенно откровенно.
Я считал себя готовым к беседе, но обнаружил, что не знаю, с чего начать. Конечно же, не с отца и не с находки, какую я сделал в его компьютере. Ведь это оказалось далеко не единственным событием, которое потрясло меня за последние двадцать четыре часа.
— К нам наведались агенты ФБР, — произнес я.
— Кто? Рэй, почему ты сразу не позвонил мне? Они предъявили ордер?
— Нет, лишь показали свои удостоверения.
И я рассказал ему обо всем. Как они приехали, задавали вопросы мне и брату. Как я узнал, что Томас отправлял электронные письма в ЦРУ на имя Билла Клинтона. Как сам слышал его воображаемые разговоры с бывшим президентом.
Гарри сидел, положив ладони на стол.
— Невероятно! — воскликнул он. — Да уж, тебе есть над чем задуматься, Рэй.
— Но мне нужно расспросить вас еще кое о чем.
— О чем же?
— Это касается отца.
— Я слушаю.
— Папа когда-нибудь… Нет, не так. Вам известно что-либо о частной жизни моего отца?
— А какой смысл ты вкладываешь в понятие «частная жизнь»? Тебя интересует секс?
— Предположим.
Гарри пожал плечами:
— Даже не знаю, что сказать. Ты имеешь в виду после смерти вашей мамы?
— Да.
— Поверь, мне ничего об этом не известно. Я представить не могу, чтобы Адам приводил кого-то к себе, а сам он никогда не отлучался из дома надолго, опасаясь оставлять твоего брата одного. И уж конечно, он едва ли хотя бы одну ночь провел в другом месте. Но нельзя исключать и возможности, что он с кем-то встречался днем. На несколько часов он обычно оставлял Томаса в одиночестве.
— А вы сами видели отца с кем-нибудь? Или он вам что-нибудь рассказывал?
Гарри покачал головой:
— Нет. Но, знаешь ли, я бы не удивился, если бы мужчина в его возрасте все еще оставался, как принято сейчас говорить, сексуально активным. Но позволь и мне поинтересоваться, почему ты поднял этот вопрос, Рэй? Опасаешься, что вдруг появится некая женщина, которая заявит о своих правах на часть наследства?
— Нет-нет, ничего подобного, — ответил я. — И вообще давайте забудем об этом.