Элизабет всегда любила петь, и сейчас, уверенная, что вокруг нет ни души, пела во весь голос. Дома, в Теннесси, они пели всей семьей. И у мамы, и у братьев голоса были чудесные. Да и потом, по дороге в Калифорнию, сидя вечером у костра, они частенько пели гимны. А потом мама умерла и все кончилось.
Элизабет, правда, петь не разлюбила. А сегодня ей тем более хотелось петь – ведь Джеймс возвращался домой. Она впервые проснулась с улыбкой на устах и день-деньской хлопотала по дому, чтобы к его возвращению повсюду были чистота и порядок Да уж, на этот раз она встретит его как полагается. И не расплачется как ребенок, как случилось, когда он уезжал. В тот раз ей пришлось убежать в дом, чтобы скрыть свой позор.
Судя по всему, пение доносилось из кухни. Мэтью решительно толкнул дверь. Но стоило ему перешагнуть порог, как он, забыв обо всем, в растерянности заморгал.
– Бог ты мой?! Что тут стряслось? Элизабет сначала не поняла кто это.
Джеймс, вдруг с ужасом решила она. Так скоро! А она еще ничего не успела!
Поспешно поправив волосы, она схватилась за фартук, потом опять за волосы и, опомнившись, ринулась к дверям.
Мэтью так никогда и не мог сказать, кто из них двоих был более ошарашен.
На пороге вдруг выросла миниатюрная темноволосая девушка, и внезапно на лице ее отразилось такое изумление, что поспорить с ним сумела бы только его собственная удивленная физиономия.
– Э... привет, мисси. А мама дома? – Это было первое, что пришло ему в голову, – скорее всего Джимми наконец подыскал себе экономку, а перед ним ее дочка. Тем более что Роза вот-вот должна была родить.
– Ох! – отшатнулась она как испуганный кролик, так что Мэтт и сам перепугался.
Но замешательство длилось всего лишь краткий миг. Он и опомниться не успел, как девушка молнией кинулась в кабинет.
Довольно странно, подумал он и тут же решил, что перепуганная девчушка помчалась за матерью.
Элизабет же твердо знала, что ей делать. Ворвавшись в кабинет, она кинулась к шкафу, где Джеймс хранил винтовки, и выбрала самую внушительную. Она оказалась довольно тяжелой, и все же, решив защищать свой дом пусть даже ценой собственной жизни, Элизабет вскинула ее на плечо и зашагала назад с твердым намерением разделаться с этим чудовищем, нарушившим покой Лос-Роблес.
Голубые глаза шерифа широко раскрылись, когда девушка вновь появилась на пороге: судя по всему, крошка была настроена весьма решительно, твердо рассчитывая вышвырнуть его вон. И это при том, что сама она тряслась от страха так, что винтовка ходила ходуном.
«Боже ты мой!» – мысленно ахнула Элизабет. Такого великана она еще не видела – точь-в-точь гигантский гризли, вставший на дыбы. А вид-то какой грозный!
«Будь я проклят!» – растерянно подумал Мэтью. Ему не раз приходилось мериться силой и с закоренелыми преступниками, и с наемными убийцами, но еще ни разу в жизни не доводилось видеть, чтобы такая кроха брала на мушку здоровенного детину ростом едва ли не вдвое больше ее самой!
– Эй вы... ну-ка руки вверх, сэр! – дрожащим голосом потребовала она, переминаясь с ноги на ногу и целясь ему прямо в лоб. – Живо!
– Но, мисси... послушайте!..
– Иначе пристрелю!
Мэтью и бровью не повел. Во-первых, винтовка не заряжена, он прекрасно это знал. Но даже будь она заряжена, бедняжка тряслась так, что не попала бы и в стену амбара. Чего доброго, она еще со страху уронит проклятую штуку себе на ногу!
– Успокойтесь, милая леди, и дайте мне...
– Руки, я с-сказала!
Господи, сейчас уронит! Чувствуя себя последним идиотом, Мэтью поднял руки, с горечью подумав, что за все годы служения закону такое с ним впервые.
И кто же заставляет его пережить подобное унижение?! Хрупкая девчонка, которая трясется от страха и при этом тычет в него разряженной винтовкой!
У Элизабет тем временем разом взмокли ладони. Теперь, с поднятыми над головой руками, мужчина походил на гризли, вставшего на дыбы.
– Мисси, – с убийственным спокойствием вдруг проговорил незнакомец, – если зрение меня не обманывает, то сейчас вы угрожаете мне тем самым мушкетом, из которого во время революции стрелял мой собственный прапрапрадедушка! – Элизабет в растерянности уставилась на него. – А если это так, то он давно уже сломан. Разве вы этого не знали?
– О Боже! – слабо простонала Элизабет. – Боже правый!
– И давным-давно. Отец повесил его в кабинете просто так, на память.
– Господи!
Гигант весело улыбнулся:
– Все в порядке, мисс. А теперь положите его, только осторожно, и сбегайте за мамой. – Мэтью успел подхватить ее как раз в тот момент, когда она без сил повалилась на пол. – Ну вот, сами видите, милая леди, он слишком тяжел для вас. – Отобрав мушкет, Мэтью легко поставил ее на ноги. – Держу пари, я вас напугал! Но вы храбрая малышка!
Боже милостивый, Джеймс будет в ярости! Элизабет тотчас спрятала в ладонях загоревшееся лицо. Наставить ружье на его собственного брата! Какой кошмар!
– Почему бы вам не присесть? – разволновался Мэтью. Его напугала ее бледность. – И не волнуйтесь насчет Джимми, – сказал он, усаживая ее в кресло. – Держу пари, он будет хохотать как сумасшедший!
Она с несчастным видом покачала головой. Мэтью похлопал ее по плечу.
– Говорю вам, он не рассердится! И ему и в голову не придет рассчитать вашу матушку из-за такого пустяка!