– Ну что ж, кому-то ведь надо было позаботиться об этом, верно? На тебя надежда плохая.
Мэтью удивился горечи в голосе брата, но решил, что ему померещилось.
– Пожалуй, так оно и есть. Только держу пари, братишка, ты от этого не прогадал. Женись я, не видать бы тебе своей крошки!
Джеймс деланно засмеялся, вспомнив, как незадолго до этого, приоткрыв дверь в кухню, застал Мэтью и Элизабет весело хохочущими над какой-то проделкой Джона Мэтью. Но стоило ей заметить его, Джеймса, как улыбка сразу увяла у нее на губах и она отвернулась.
– Что ж, спасибо, – буркнул он и вернулся в дом, оставив Мэтью на веранде.
Брат в растерянности посмотрел ему вслед.
Наступил июнь. Джону Мэтью исполнилось уже два месяца, близилась первая годовщина свадьбы Джеймса с Элизабет. Он объявил, что они проведут недельку на побережье.
Он давно уже так решил – пришла пора им с Элизабет вернуться к нормальной супружеской жизни. Джеймс был преисполнен решимости разрушить стену, которую она воздвигла. Может быть, если он устроит жене каникулы, да еще возле океана, который ей так полюбился, она вновь будет с ним так же нежна, как в те блаженные месяцы, когда она носила дитя.
Услышав про отдых, Элизабет не сказала ни слова, просто молча принялась укладываться. К ним присоединились и все Киркленды, и в середине июня оба семейства разбили лагерь в нескольких милях от Санта-Барбары.
Как-то ночью Элизабет, накинув на плечи шаль, спустилась к океану. Усевшись на теплый еще песок, она подставила лицо свежему морскому ветерку и замечталась: мерный рокот прибоя и сияние звезд над головой – точь-в-точь как в прошлом году, когда они были тут вдвоем с Джеймсом. Лица родителей, братьев и сестры на мгновение снова встали у нее перед глазами, и Элизабет вдруг осознала, что уже реже вспоминает их.
«Впрочем, что ж тут удивительного? – подумала она. – Сколько в моей жизни изменилось за этот год!»
Она вспомнила, как год назад Джеймс просил ее стать его женой, а потом рассказал ей о Мэгги... Сколько боли было тогда в его голосе!
«Они должны были бы быть светлыми, твои волосы...» – вспомнила Элизабет, и сердце ее снова заныло. С тех пор не было и дня, чтобы душа ее не плакала кровавыми слезами. Ей хотелось плакать и кричать, хотелось бросить ему в лицо, что Джон Мэтью – ее сын! Ее, а не этой женщины!
И все же Элизабет не могла отрицать, что по-своему он был с ней честен – ведь Джеймс никогда и не скрывал, что любил и будет любить Маргарет Вудсен. Он никогда не лгал ей, всегда крепко держал данное ей слово... Да, Джеймс был добрым, заботливым – словом, почти идеальным мужем. И Элизабет никогда не жалела, что стала его женой. И не пожалеет. Ведь она любит его, любит душой и телом. И тут уж ничего не поделаешь.
– Ты не озябла, милая? – Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать его голос.
– Нет, – как всегда, коротко ответила она, отчаянно надеясь, что он не уйдет.
Джеймс тут же присел на песок позади нее – так близко, что она ощущала его тепло. На это она не смела и надеяться. Впрочем, сейчас он уйдет, и она опять останется одна.
– Ты такой теплый! – вырвалось у нее. Джеймс мгновенно обнял ее, даря тепло и покой.
– А здесь холодно, – хмыкнул он. – Джонни уснул?
– Да, я уложила его с час назад.
– Он стал лучше спать – наверное, всему виной морской воздух.
– Наверное.
Они замолчали, наслаждаясь баюкающим шумом прибоя. И вдруг сердце Джеймса подпрыгнуло – Элизабет накрыла ладонью его руку... В первый раз за два месяца она коснулась его по собственной воле.
– Ты... – он закашлялся, – тебе здесь нравится?
– Очень. Спасибо, что привез нас сюда.
Снова повисло тягостное молчание. Затаив дыхание, Джеймс осторожно положил свою руку поверх ладони Элизабет и замер.
Она шумно сглотнула застрявший в горле комок, и сердце его чуть было не выпрыгнуло из груди от радости. Они пробыли здесь почти три дня, но Элизабет ничуть не оттаяла, и Джеймс совсем было потерял надежду.
– Ты доволен? – тихо спросила она.
– Еще бы. Тут так хорошо, спокойно.
– Я очень рада, что Вирджил с Натаном решили порыбачить с тобой.
– Да и Энн с ребятишками здесь, так что тебе не скучно. – Элизабет слегка повернула голову, словно для того, чтобы лучше слышать, и ее губы едва не свели его с ума. – Энн очень славная. Да и Беатрис с Джеральдом тоже. Они с удовольствием возятся с малышом.
– Конечно, – добавила она, – с Джоном Мэтью особых хлопот пока нет.
– Верно, – согласился Джеймс, жар его дыхания опалил ей щеку. – Хороший малыш.
– Да. Он... он сегодня мне улыбнулся. Правда улыбнулся!
– Неужели? Подумать только! Может, он и мне когда-нибудь улыбнется?
– Непременно. Может, даже завтра утром.
– Как странно, правда? Еще год назад мы и думать ничего не думали!
– Да.
Его губы осторожно коснулись ее шеи.
– Всего через два дня годовщина нашей свадьбы.
– Да, – едва слышно прошептала она. Джеймс заглянул ей в глаза.
– Бет, – тихо спросил он, – ты не жалеешь, что вышла за меня?
– Нет. – Вопрос, который не давал ей покоя, уже рвался с ее губ, но Элизабет слишком боялась услышать ответ. – Нет, не жалею.
Его пальцы играли ее волосами.
– Иногда мне кажется, что жалеешь... Иногда... Он замолчал, и они взглянули друг другу в глаза.
– Давай выпустим твои волосы на свободу. – Он принялся вытаскивать шпильки одну за другой.
– А как же остальные? – всполошилась Элизабет.
– Все уже давно спят. – Руки Джеймса дрожали. Он не глядя швырял шпильки куда придется.