— Как и ты, — ответил Сет. — И никогда не будешь годиться. Почему бы тебе не отправиться туда, откуда ты взялся, и не дать мне спокойно умереть?
— Ничего не выйдет, — сказал Джеймс. — Привыкай к мысли о том, что я останусь, пока ты не выйдешь из этой больницы своим ходом.
Гримаса исказила лицо Сета.
— Ты всегда был противным парнем, — пробурчал старик и посмотрел на Мелоди. — Давно уже хорошенькая женщина не держала меня за руку. Надеюсь, вы сможете остаться еще ненадолго.
Непроизвольно она прижалась щекой к его скрюченным пальцам.
— Если хотите, всю вторую половину дня до самого вечера.
— Хоть немного еще — будет достаточно, — пробормотал Сет, глаза его прикрылись веками. — Еще хоть немного.
Вскоре он как будто заснул. В течение примерно получаса Мелоди оставалась радом. Затем, когда он, кажется, погрузился в глубокий сон, Мелоди убрала его руку под одеяло.
— Пусть отдыхает, — прошептала она и обернулась к Джеймсу, считая, что он обрадуется и последует за ней к дверям.
На удивление, он не двинулся с места и продолжал стоять с выражением скорби на лице. Это было так непохоже на него — с его обычной самоуверенностью, которая ее пугала.
— В чем дело? — спросила Мелоди. — Ведь вы не думаете, что он умрет?
— Нет, черт побери! — возмутился Джеймс, провожая ее к выходу из палаты.
Однако в его голосе не было убежденности, а глаза остались затуманенными от наплыва чувств.
— Тогда почему у вас такой странный вид? Вы меня пугаете. Вам что-нибудь известно, что вы не сообщаете мне?
Он провожал Мелоди к лифту через весь зал.
— Мы — чужие, — заметил он мрачным тоном. — Это мой отец, я его сын, но мы чужие. Ни разу мы не смогли… — Джеймс покачал головой и посмотрел озадаченно на Мелоди. — Вы вот вошли в его жизнь в самой негативной обстановке, но он тянется к вам, будто вы — его любимое дитя, а со мной…
Затем, сообразив, насколько жалостливо звучат его слова, Джеймс с избыточной силой ткнул пальцем в кнопку лифта, будто надеялся, что кабина скорее придет ему на выручку.
— Только у Сета всегда все наоборот, — горько промолвил он. — Большинство мужчин хотят сына, но он, кажется, предпочитал дочь.
Мелоди видела: Джеймса мучает ревнивое чувство, и ей было жаль его, так же как и его отца, потому что это упрямые, гордые люди, которые не умели пойти друг другу навстречу.
— Если бы вы сказали, что любите его, он мог бы держать себя по-другому, — предположила Мелоди, и моментально поняла, что лучше бы ей было молчать?
— Вы что — смеетесь?! — воскликнул Джеймс. — Пусть меня лучше расстреляют.
— Он же ваш отец!
— При чем тут это?
— Это все определяет.
Мелоди опиралась на собственный опыт единственного ребенка в семье, выросшего в окружении любящих родителей, теток, дядьев и кучи двоюродных братьев и сестер, которые никогда бы не позволяли ей чувствовать себя изолированной или одинокой. Джеймс Логан, вероятно, неспособен понять, что это означает для человека.
— Члены семьи должны стоять друг за друга, что бы ни случилось.
Его ответ был почти точно таким, какого она и ожидала.
— Я не готов подписаться под этой лекцией из области популярной психологии. Путем шантажа меня нельзя заставить объявить себя приверженцем эмоциональной привязанности, основанной на случайности генетического порядка.
— Тогда мне жаль вас.
— Вы меня… жалеете? — Он говорил ледяным тоном.
Отступать назад было слишком поздно. Мелоди забралась по колено в болото неприятностей, она, можно сказать, видела вокруг разинутые пасти крокодилов и прочей нечисти.
— Мне жаль вас, — повторила она, невзирая на опасность. — Вся эта оскорбленная мужская гордость здесь неуместна. Она только усугубляет ваш разрыв с отцом. Я не знаю, в чем причина ваших расхождений, но из-за этого вы не можете чувствовать ничего, кроме ожесточения по отношению к отцу.
Джеймс, сделав резкое движение рукой, сильно сжал запястье Мелоди.
— Вы растрачиваете свои таланты, копаясь в поношенной одежде. Вам бы выступить в роли манипулятора: совать нос в дела других людей и учить их, как жить.
Он вскипел — только что пар не шел из ушей, но лицо, как заметила Мелоди, несмотря на загар, приобрело землистый оттенок. Пожалуй, она зашла слишком далеко. Но она не оставит в покое ни Джеймса, ни его отца. Эти два упрямца отказывались признать родственные узы, существующие между ними. Она добьется сближения между Джеймсом и его отцом, пусть даже земля перевернется. Нет никаких разумных причин, чтобы Сет Логан жил заброшенным, одиноким, когда у него есть сын.