— Упоминание о мужчине, который набрался нахальства поцеловать женщину, — это еще не повествование о любовных делах, — возразила раздосадованная Мелоди. — И просто для протокола, Ариадна; в момент поцелуя земля не задрожала.
Но сердце Мелоди перевернулось при воспоминании о том, как губы Джеймса касались ее губ. Как он ухитрился столько напортить за такое короткое время?
— Ну, это нас ты можешь обвести вокруг пальца, — возмутилась Хлоя. — На экране ты выглядела так, что я подумала: Логан, должно быть, венец творения и превзошел всех великих любовников Голливуда вместе взятых. И еще подумала, что по меньшей мере он, видимо, сделал тебе предложение.
— Он был бы идиотом, если бы не сделал, — заметил Джастин.
— А Мелоди была б еще большей идиоткой, если бы его приняла, — откликнулась Хлоя. — Во всяком случае, женитьба его не привлекает, раз он собирается судиться, поэтому давайте вернемся к тому, что действительно важно сейчас. Кто будет платить, если он начнет процесс?
— Я уже говорила вам, что, если дойдет до суда, я беру на себя всю ответственность, — усталым тоном заявила Мелоди.
В этот момент ей было все равно, кончит она банкротством или нет. У нее не было сил, чтобы переживать новые разочарования.
Если судить по числу посетителей магазинчика «Былое», пришедших «просто посмотреть» в течение дня, мнение Хлои разделяли многие. Мелоди видела: люди шли поглазеть не столько на классические одежды разных времен, сколько на классическую идиотку, которая эти одежды коллекционирует. Любопытствующие посетители жгли ее взглядами, и Мелоди была рада, когда пришло время закрывать магазин.
Роджер, нагнавший ее при выходе из Кошачьего ряда, посоветовал:
— На вашем месте я бы проконсультировался с адвокатом. Мы все знаем, что Хлоя, бывает, ведет себя, как последняя сучка, но на этот раз она права. Если Логан подаст в суд, он может разорить вас дотла.
Совет был здравым — Мелоди понимала это; она считала также своей обязанностью защитить себя, если не намерена легко уступить Логану победу. В результате она посетила своего приятеля юрисконсульта Уилла Макалистера и оказалась дома не в шесть часов, как обычно, а в семь.
К тому времени, когда Мелоди начала подниматься по ступенькам крыльца особняка Стоун-хауз, уже вышла луна, и изморозь сверкала, как бриллианты, на подъездном пути.
Закрыв за собой входную дверь, Мелоди избавилась от сапог, шубы и сумки в прихожей, и, на ходу расстегивая блузку, пошла в спальню. Предстоял еще один вечер с мягким халатом, меховыми домашними туфлями, огнем в камине и едой, которая успокаивала как душу, так и желудок, — именно в таком порядке.
Небольшая бронзовая лампа на столике у двери в гостиную давала достаточно света, чтобы Мелоди нашла дорогу в кладовку, где всегда держала про запас сухие поленья вишни — и загораются хорошо, и горят ровно. Когда она вернулась…
— Очень впечатляет, — раздался голос из глубины кресла у нее за спиной.
Мелоди взвизгнула от испуга, но не успела еще остановить свой крик, как испуг превратился в усталое отчаяние.
— Что именно? — спросила она. — Что у меня под полом не сидят гномы и не выходят в мое отсутствие делать сообща за меня всю работу по дому? Или что я не потеряла сознание и не упала замертво при звуках твоего голоса?
— Отчасти сыграло роль и то, и другое. — Джеймс распрямился, встав с кресла, и теперь маячил над Мелоди. — Но, признаюсь, раз уж ты об этом упомянула, мне больше импонировала бы вторая причина.
— Тогда должна тебя огорчить, поскольку сделана из более прочного материала, чем ты предполагал. — Мелоди потуже затянула пояс халата, как бы стараясь отогнать злых духов.
— Или это действительно так, или ты просто привыкла, возвращаясь домой, обнаруживать мужчин, расположившихся в твоей гостиной. Что тут верно, Мелоди?
— Не твое дело.
Джеймс сиял, ямочки на щеках появлялись и исчезали, освещаемые огнем из камина.
— Временами я могу быть очень вульгарным мужчиной, миледи. Верьте мне.
— О, я верю, — ответила она гораздо более сдержанно, чем требовало ее настроение. — В это мне совсем нетрудно поверить.
— Я пришел сюда не драться, Мелоди.
— Мне безразлично, зачем ты пришел. Для меня важно только, чтобы ты убрался, и чем скорее, тем лучше.
Он покачал головой.
— Не выйдет. Не раньше, чем ты и я немного поговорим.