— Я не вас жалею, — сказала она. — Слишком многое заставляет меня жалеть себя.
Глаза Сета насторожились.
— Неужели это мой сыночек, черт его побери, огорчает тебя, девочку Мелоди?
Она пожала плечами.
— Боюсь, мы оба огорчаем друг друга.
— Ну ладно, это бывает. Однако мне решать, кому приходить, а кому не приходить в мой дом. Джеймс тут ни при чем, и я предпочитаю, чтобы ты приезжала, когда захочешь. И скажу ему, что сообщил тебе об этом.
— Нет, не делайте этого, Сет! — Мелоди представила, как отнесется Джеймс к новости о том, что она пожаловалась на него Сету. — Он не запрещал мне приезжать. Просто мне показалось, что я… как бы вмешиваюсь в семейную жизнь, вот и все.
— Ну, это я ему тоже разъясню, — заявил Сет.
На следующий день около полудня Джеймс позвонил Мелоди в магазин.
— Я договорился с Сетом. Он согласится на визиты приходящей сиделки, если я позволю тебе тоже заглядывать к нему. Для меня остается загадкой, почему он решил, что я дал тебе от ворот поворот. Разве я когда-нибудь заикнулся об этом?
— В сущности нет, — ответила Мелоди, которую охватила горячая волна при звуках его голоса.
— Мне казалось, мы решили оставаться друзьями, Мелоди.
— Да.
— Тогда в чем дело?
Я люблю тебя, хотелось крикнуть ей, и поэтому все осложняется.
— Наверное, ни в чем.
— Вот и хорошо. — Джеймс был оживлен. — Тогда как насчет твоего визита после закрытия магазина? Применишь к нему свою успокоительную магию. Он вернулся домой сегодня утром, и что бы я ни делал, ему все не нравится. По его словам, я его раздражаю, как блоха за пазухой.
— Буду около шести.
Свой обеденный перерыв она провела, покупая маленькие лакомства для больного.
7
Мелоди подъехала к дому Сета, когда Джеймс вытаскивал из своей машины пакеты с продовольствием.
— Дай-ка, я помогу тебе с этой штукой. — Он взялся за горшок с огромной розовой азалией, которую Мелоди извлекла из автомобиля. — А за остальным приду потом.
Забор из заостренных штакетин, некогда окрашенных в белый цвет, а теперь отмытых непогодой до древесины, окружал небольшой клочок земли — сад Сета Логана. Распахнув криво висевшую на петлях скрипучую калитку, Джеймс повел Мелоди за собой по дорожке, заросшей травой.
— Сет! — позвал он, открывая плечом еще более громко заскрипевшую дверь, которая вела прямо в жилую комнату.
Сет сидел в инвалидной коляске у горящего камина.
— Зачем ты притащил сюда этот засохший старый куст? — проворчал он, скосившись на растение.
Джеймс отступил в сторону, чтобы старик заметил Мелоди, и возразил:
— Притащил не я, а Мелоди.
Глаза Сета вспыхнули лукавством.
— Это самый прекрасный цветок, какой мне довелось видеть! Поставь его поближе, чтобы я мог любоваться им.
Джеймс сделал гримасу Мелоди.
— Что я говорил? Я никогда не смогу угодить.
— Давай входи и поскорее закрой дверь, пока ты меня не застудил до смерти, — распорядился Сет. — Мелоди, сядь на диванчик поближе к огню, согрейся.
— У меня еще осталось кое-что в машине, — сказала она, стараясь не смотреть по сторонам.
В домике все было безупречно вычищено, прибрано, но впечатление оставалось безрадостное, как от тюремной камеры. Мебели было, мягко говоря, минимум: кривой диванчик, упомянутый Сетом, деревянный стол под клеенкой, два кресла, торшер. В углублении под круглым сводом виднелись умывальник, небольшая газовая плита и старый холодильник. Угол комнаты занимал телевизор с маленьким экраном. В другом углу высилась лестница на второй этаж, где, вероятно, было не больше уюта, чем во всем коттедже. Приоткрытая дверь вела в спальню, откуда выглядывал угол узкой кровати.
Ни картины, ни фотографии на стенах. Помимо горшка с азалией, единственным украшением была обветшалая гирлянда из елочной мишуры над камином. Мелоди не хотела спрашивать, как Сет отмечал Рождество — праздник, когда семья собирается вместе.
— Дай мне ключи от твоей машины, — обратился Джеймс к Мелоди, — и я принесу то, что ты хотела.
— Я сама справлюсь.
— В этом нет необходимости. Мне все равно надо притащить остальные покупки. Я уверен, Сету хотелось бы, чтобы ты посидела с ним. Если, конечно, ты не против, чтобы я копался в твоей машине.
Именно этого Мелоди не хотела! Она представила себе, с каким негодованием Джеймс обнаружит, чем она решила побаловать его отца. Заливное из фазана, лобстер под майонезом, привезенный из Швеции джем из морошки и французский паштет — странный подбор в данных обстоятельствах, впрочем, было здесь и успокоительное средство из болиголова.