Ощущение полной беззащитности…
Я словно оказалась в темной яме, из которой нет выхода. Все эти эмоции, недосказанные слова, воспоминания о счастливых моментах — они заполнили эту комнату, став её тёмным прошлым. Я закрыла лицо руками, пытаясь погрузиться в себя, вытереть всю эту боль и предательство. Но слёзы продолжали течь, и сердце всё ещё рвалось от горечи.
В этом хаосе недоумения…
Я поняла: мне надо время, чтобы переварить всё это. Мне нужно полное уединение, чтобы разобраться с самим собой и понять, как дальше жить с этим грузом непонимания и страха. Но сейчас, просто здесь, в этой комнате, я была просто потерянной.
Сидя на полу, прислонившись к холодной стене, я уже не плакала. Внутри меня царила полная опустошенность, как будто все эмоции ушли, оставив только серое бескрайнее поле. Я пыталась не думать ни о чём, просто уйти в себя, в мир тишины и покоя. Время потеряло всякое значение, и в этот момент мне казалось, что я вообще не существую.
Звук стука в дверь пробил эту тишину.
Сначала я не обратила на него внимания. Когда он стал громче и настойчивее, я, наконец, опомнилась. Сердце заколотилось быстрее, и я почувствовала, как реальность вновь постепенно возвращается. Я вытерла слёзы с лица, стараясь выглядеть хоть немного собранной, прежде чем открыть дверь.
Как только я распахнула её, на пороге стояла Олеся.
— Ты как? — её голос был полон волнения и заботы.
Смотрела на меня, с тревогой, как будто я могла исчезнуть в любой момент.
— Всё нормально… — пробормотала я, хотя понимала, что это далеко не так.
— Оно и видно.
Олеся бросилась ко мне и крепко обняла, и в этот момент мир вокруг рассеялся.
Я прижалась к ней, и всё, что меня мучило, вдруг стало немного легче.
— Я так переживала! — говорила она, поглаживая меня по спине. — Думала, что ты что-то сделала с собой. Ты долго не открывала дверь.
— Просто… мне нужно было побыть одной, — тихо ответила я, укрываясь в её объятиях.
— Я понимаю, но тебе не стоит скрываться. Это не выход. — её голос был мягким как плед в зимнюю ночь, и я почувствовала, как нарастающая тревога начинает отпускать.
Подруга слегка отодвинула меня, чтобы взглянуть в глаза.
— Ты не одна, — тихо сказала она. — Давай просто посидим и поговорим. Я рядом.
Я кивнула, ещё раз вытирая остатки слёз, но на этот раз в глазах уже не было той безысходности. На душе стало чуть легче. Я знала, что, хоть это и сложно, я не одна.
Демьян.
Я стоял в коридоре, смотря в след удаляющейся Лере. Каждый шаг уносил её дальше, и в горле засело что-то, похожее на ком из горечи и сожаления. Её длинные волосы красиво развивались, а я чувствовал, как сердце с каждым мгновением обрывается всё больше. Я был не в состоянии двигаться, словно кто-то приковал меня к месту.
Моя любимая в слезах убежала, и это было очень мучительное. То, как она исчезала из моей жизни, словно тень, растворяющаяся в ночи, угнетало меня. В голове проносились обрывки наших общих моментов — смех, радости, когда она смотрела на меня, полные надежды глаза.
Вдруг рядом со мной появились Никитос и Марат. Я уже не удивлялся этому, в последнее время мы стали нормально общаться. Ник схватил меня за плечо и с искренним беспокойством произнёс:
— Ты дебил! Ты только что всё разрушил.
Я был настолько поражён, что не смог сразу ответить. Вопросы роились в голове, но, вместо того чтобы замечать их раздражения, я просто уставился на плитку.
— Это был её брат. — вступил в разговор Марат. — Лера не изменяла тебе! А ты нашёл кому верить, Милане! Серьезно?
Словно кто-то ударил меня молотом по голове. Я не мог поверить. Все эти мысли о предательстве, о том, как она могла так легко обмануть меня, вдруг обрушились. Я моментально почувствовал, как муки совести проникают в каждую клеточку моего тела.
— Но, я сам лично видел их. — глухо произношу.
— «Сам лично видел» — передразнил меня Никитос и замолчал.
— Я так грубо с ней был… И ещё эта Милана… — произнёс я, и голос мой был полон боли.
В этот момент я действительно осознал, что натворил. Я не мог поверить, что из-за собственной неуверенности и эгоизма довёл её до слез. Она не заслуживала ни моей ревности, ни сомнений. Я смотрел на ту пустоту, куда она исчезла, и чувствовал, как всё внутри сжимается.
— Да, ты очень обидел её! — прервал меня Марат с беспокойством. — Но по поводу Миланы, могу помочь.