— Ты обещала научить меня закрываться от чужих эмоций, — напомнил Костя, уловивший легкую тень ее довольства, но даже не подумавший на это обижаться.
А что толку обижаться на правду? Он и в самом деле не имеет ничего против нежных и горячих ласк своих новых соплеменниц. Да и поздно теперь бастовать. Уж если ты упал в бассейн с лимонадом, то глупо ограничиться одним глотком. И дети… теперь он уверен, чем больше их будет, тем лучше, настоящие сестры и братья — это здорово. Особенно в государстве морян, где практически нет личной собственности и все общее, море, рыба, солнце и прохладные гроты.
— Много объяснить сейчас не успею, да и для того, чтоб закрываться надежно, нужны тренировки, но основных этапов три… — начала объяснять посерьезневшая моряна.
Почти полчаса, пока дверь из спальни не распахнулась, они увлеченно занимались делом. Уже вернулся уставший слоняться по залам в ожидании жены Тарос, и, услышав, что он ничем не сможет помешать, а наоборот, послужит учебным пособием, сел уничтожать орехи. Потом вежливо постучал Зайл, и его тоже уверили, что ничего секретного тут не происходит. Через некоторое время прибрела Юнхиола, принаряженная ради такого случая в бледно-шафрановое воздушно-кружевное нечто, с искусно подвитыми и уложенными в высокую прическу волосами, закрепленными золотой сеточкой с камнями цвета чайной розы.
Тарос и Зайл с вежливым воодушевлением наговорили порозовевшей от удовольствия занийке кучу комплиментов, моряна тоже похвалила выбор платья и прическу, только Стан окинул ее быстрым взглядом и буркнул, что она молоток.
Хватило ума, наконец, досконально разобраться, в сложных чувствах девчонки и сопоставить все прошлые факты и события. Жаль, конечно, что раньше ничего такого ему в голову не приходило, ну так и читать эмоции так, как сейчас, он тогда даже близко не умел. И хорошо, что не умел… сейчас бы мучился осознанием сделанной ошибки. А так — всё сложилось просто замечательно, и он очень рад, что не наделал еще больших промахов, чем те, которые совершил по недомыслию.
Да и сама Юнхиола, судя по цвету эмоций, на такое обращение особо не обиделась, значит, начинает понемногу привыкать считать его братом, а не кандидатом в бой-френды.
Стан облегченно выдохнул, хоть одной проблемой меньше.
Тина вышла в гостиную в темно-синем, под цвет штанов клона платье, напоминавшем фасоном очень длинную мужскую рубашку, вроде тех, в каких ходят арабы. Только юбка пошире. Единственное, что его украшало — плетеный из серебряных нитей поясок, на котором висел кошель целительницы. Волосы девушке подняли вверх и уложили на затылке причудливыми завитками из косичек, закрепив серебряными шпильками с цирконами. В ушах ее покачивались серьги, явно входящие с заколками в комплект.
— Ты уверена, что это самое нарядное платье? — осторожно поинтересовалась моряна.
— Я уверена, — метнув в сторону Тароса бдительный взгляд, — сообщил Костик, — что у твоей загадки есть еще один ответ. И он прост — целительница. Именно ей можно все то, что ты мне рассказала. А если еще объединить два в одном… — он воинственно приосанился, — ну, идем мы или нет?
— Выше тех, кто унаследовал звание знатного господина вместе с приставкой к имени "ле", только король. Принцы имеют право выбирать невесту или жениха только среди тех, у кого есть этот знак урожденной знатности, — потихоньку объясняла Линел, кого они встретят, когда придет время выхода в тронный зал.
Ярослава вместе с моряной ждала детей в небольшом, уютном зале, примыкающем к приемному, где уже собралась знать и самые почтенные представители всех столичных структур. Ей как-то некогда было раньше задумываться, сколько в Дилле людей, сидящих на вершине человеческой пирамиды. А теперь слушала и понимала, ничуть не меньше, чем на родине. Знатные господа и богатые горожане, старшие офицеры и представители правителей других континентов. А еще главы всевозможных гильдий, купцов, ремесленников, ювелиров, просветителей и священников… и их помощники. Запутаться можно с непривычки. Тем более, мысли время от времени уходят совсем в другую сторону.
Утром она не стала разбираться с начавшими ее делить мужчинами, не до того было. Хотя представительный мажордом, едва не заплакавший от счастья, когда гвардейцы выпустили старика вместе с остальными слугами из заточения, устроил всех на ночлег очень быстро и профессионально. Вежливо расспросил, кто кому кем приходится, и повел наверх показывать покои. Толпа служанок, убежавших вперед, к их приходу успела зажечь свечи, застелить чистое белье и ополоснуть вытесанные из цельных глыб мрамора круглые емкости, стоящие в туалетных комнатах, вместо привычных ванн.