- Не твое, блин, собачье дело, чего и как у нас с братом было и есть!
- Спокойно, - снова вступил в разговор до того размышлявший над чем-то Рик. - Что-то еще было? Кроме этого вот проникновения в дом Кэрол, в дом Диксонов, анонимок и распускания слухов? Нож? У Дэрила тогда пропал нож, подаренный, кстати, Мэрлом.
- Нет, - торопливо мотнул головой вспотевший уже от напряжения Ти-Дог. - Это не моих рук дело. Я ничего не крал и никого не убивал. У меня… у меня алиби есть!
- Нет у тебя надежного алиби, я проверил. Ни на одно убийство. Даже на последнее. Ведь уехал ты на своей машине, когда именно уезжал, никто не видел. А судя по времени приема у врача, ты вполне мог бы успеть совершить тут убийство и поспешить в Атланту. Мы проверили.
- Так, может быть, вы еще проверите и то, как я мог убить кого-то, если даже встать не могу? - зло уточнил тот. - Опять же, из-за Диксона.
- Слышь, так это, получается, ты специально в моего брата въехал?!
- Я не такой идиот!
- Прекратили! Оба. Диксон, ты услышал все, что хотел? Думаю, твое присутствие на данный момент больше не нужно ни тебе, ни мне. Свободен, - деловито заявил шериф.
- Эй, я вообще-то еще хотел, услышать, чего ему будет за это все, - поднялся, но не спешил выходить Дэрил, сложив руки на груди.
- Ты все узнаешь, - вздохнув, друг послал ему какой-то многозначительный взгляд, видимо, намекающий на то, что он планирует попытаться расколоть Ти-Дога, пока тот еще тепленький, и по поводу убийств.
Между прочим, он бы и помочь в этом мог копам. Причем с превеликим удовольствием, стоило только вспомнить зареванную Софию и слезы в испуганных глазах бледной Кэрол, которая провела запертая в подвале собственного дома несколько часов. Послав Ти-Догу многообещающий взгляд и молча кивнув на прощание Рику, Дэрил вышел, прикрывая за собой дверь, сразу доставая из кармана сигареты и зажигалку и с недоумением видя улыбку Мишонн, тут же ринувшейся к нему.
- Подожди, Диксон! Рик просил, чтобы я тебе перед уходом отдала. Он и свою еще до дома так и не донес, - сунула она ему пакет с одной банкой пудинга и наклонилась. - Это у тебя только что выпало? Ох… прости…
Он удивленно взглянул на так и не выброшенную вчера записку от какого-то очередного анонима и, выхватив ее из руки Мишонн, зло скомкал, собираясь выбросить в урну. Выбросить и забыть. К черту всех этих уродов, которые так и лезут в его жизнь: из мести, глупости и скуки.
- Погоди, - вдруг перехватила она его руку. - Я понимаю, это личное, но мне кажется, я знаю этот почерк. Я где-то его видела… И это точно не Ти-Дог. Диксон, не заставляй меня потом рыться в урне, а? Вспомню, где видела подобный почерк – сообщу. Если, конечно, тебе интересно.
- Ладно, - поколебавшись, отдал он ей бумажку и, не прощаясь, вышел.
Ведь ему было куда спешить: к горячему ужину, теплым объятьям и счастливым улыбкам.
***
Дэрил не был уверен, стоит ли рассказывать Кэрол все, но, подумав, решил, что она имеет право знать. За поздним ужином он коротко сообщил о том, что услышал в участке, радуясь, что София была занята телефонным разговором с Карлом у себя в комнате. Уж девочке точно не нужно все это вспоминать и вообще думать об этом. Опустошив в пару больших глотков чашку с кофе, Дэрил поднялся из-за стола, неуверенно шагнув к замершей у окна Кэрол, обхватившей себя руками.
- Ты как? - уточнил он, обнимая ее со спины и пытаясь заглянуть в лицо.
- Хорошо, - пробормотала она. - Нет, Дэрил, правда, хорошо. Я ведь все это время думала и боялась того, кто тогда проник в дом. Не понимала, кто это мог быть, зачем он так поступил, чего он хотел. Теперь, когда все прояснилось, мне уже не страшно. Только…
- Что? - облегченно выдохнул он, вдруг понимая, что если бы не якобы потерянные в тот дождливый вечер ключи, Кэрол и София не пришли бы к нему, не остались бы на ночь, не предоставили бы ему алиби, не…
- Пообещай, что ты ничего ему не сделаешь, ладно? Позволь Рику все уладить, хорошо? Пожалуйста, - вывернулась она в его руках, обнимая за шею и осторожно касаясь поцелуем уголка губ. - Пообещай, Дэрил.
- Ладно, - кивнул он, не в силах противостоять этому просительно взгляду, нежному голосу и сводящему с ума прикосновению.
- Спасибо, милый, - прошептала она едва слышно, награждая новым поцелуем и легонько отталкивая от себя. - Иди, обрадуй Софию пудингом, я пока тут уберу?
Не совсем понимая, почему она сама не может отдать дочке этот глупый пудинг, он все же смирился, выходя из кухни, извлекая банку из так и оставленного в прихожей пакета и подходя к комнате девочки, откуда раздавались звуки музыки. Стукнув пару раз и услышав разрешение войти, Дэрил даже не успел нескольких шагов сделать, как София, моментально увидевшая подарок в его руках, с громким воплем счастья бросилась ему на шею.
- Дэрил, ты нашел его?! Нашел! Надо Карлу позвонить, и мы завтра же все вернем! - пищала девчонка, светясь от переполняющей ее радости.
- Не парься, это тебе, там еще две банки у шерифа остались, так что и пацану твоему будет, и той леди отдадите одну, - хмыкнул он, смущенный столь бурной реакцией на такую мелочь.
- Серьезно? Правда? Ты еще отдельно и мне взял? Дэрил, я тебя люблю! - снова обняла она его и спустя несколько секунд отстранилась, пытливо заглядывая в глаза. - Ну?
- Чего? - не понял он, растерянно отступая на шаг назад.
Это внезапное, такое простое и такое искреннее признание, вырвавшееся у девочки, может быть, ничего особенного для нее и значило, но его не могло оставить равнодушным. Три самых сложных в мире слова – слышал ли он когда-нибудь в свой адрес? Наверное, слышал когда-то давно от матери. А может быть, и нет. Может быть, он сам себе придумал те воспоминания о редкой материнской ласке. О том, что он был ей нужен, что она любила его… Но она была его матерью. Так и должно быть: мать любит свое дитя, а сын любит свою мать, даже если они и молчат об этом.
Но чем и как он мог заслужить любовь этой маленькой, хрупкой и такой светлой девочки? Которая почему-то точно также отошла от него на шаг со странным выражением лица.
- Ты меня совсем не любишь, да? - хлопнула она уже полными слез глазами и надула подрагивающие губы.
- Блин, чего ты выдумываешь?
- Ну, ты что, совсем не понимаешь? Или притворяешься? Дэрил, когда кто-то говорит «я тебя люблю», и если ты тоже его любишь, надо ведь ответить… А то получается, что… - шмыгнула носом София, пряча глаза и уже даже не глядя в сторону устроенной им на столе банки с пудингом.
- Блин, - вздохнул он, понимая, что не может смотреть, как эта девочка расстраивается, да еще и из-за него, и неловко привлекая ее к себе. - И я тебя, Веснушка.
- Что и ты меня? - тут же встрепенулась эта хитрюга, поднимая на него преувеличенно невинный взгляд и едва сдерживая улыбку. - Любишь?
- Угу, - буркнул Дэрил, ероша ей волосы на голове и смущенно фыркая при звуках ее смеха.
- Ладно, хотя бы так. Ты словно никогда не говорил этого! Ой… Что, правда? - увидела, наверное, что-то в его глазах София и нахмурилась. - Что, и маме не говорил, что ты ее любишь? Ну ты вообще…
Кажется, девочка ни капли не сомневалась в том, что он любит ее мать, но все же что-то поняла своим маленьким сердечком, прижимаясь щекой к его руке и сочувственно вздыхая. А он смотрел на макушку Софии, на ее светлое личико, на россыпь веснушек, и просто любил ее: ту, которая пусть и не была его дочкой, но все равно была его девочкой. Самой умной, самой доброй, самой веселой и хитрой. Так быстро меняющей настроение. Так громко вдруг сообщающей, что они сейчас все вместе будут смотреть какой-то там концерт и есть пудинг.
И в очередной раз София заставила его улыбнуться, уже устроившись в гостиной на диване с большой ложкой и деловито сообщая Кэрол, похвалившей ее за готовность разделить сладость с ними, что завтра ей еще и Карл свой пудинг принесет. Такая маленькая, а уже такая сообразительная, надо же.
Даже чересчур сообразительная, судя по тому, как быстро она убежала спать, оставляя взрослых одних. Позволяя Дэрилу резко притянуть улыбающуюся и перепачкавшуюся в пудинге Кэрол к себе, слизывая сладость с ее губ, шеи, ключиц…