До сводок. Когда ты слишком беспечна.
В тот миг, когда я потерял тебя Там вдали падала Луна. (Jony – «Комета»)
Вероника.
Перебираю распашонки, чепчики и ползунки, так красиво разложенные на столе. Где-то ещё были царапки.. ах да, вот они!
Люблю изучать все эти розовые вещички, правда отправляли меня на второй этаж не за этим и похоже уже начали волноваться. Замечаю лёгкий скрип двери за моей спиной.
— Вер, ты собрала вещи?
Тихая поступь любимого сменяется щекочущим поцелуем в шейный позвонок и размеренным дыханием. Пытаюсь выгнуться, вырваться или хотя бы обернуться, но с ним это как всегда бесполезно. Улыбка возрождается вдохом.. Нужно хоть попробовать отвертеться.
— Саш. — Голос ломается импульсом касания его губ. — Ну пожалуйста, милый, я совсем не хочу в больничку!
Его руки смыкаются на нашем восьмом месяце, явно почувствовав пробирающий тонус. Он опускает голову на плечо и тихо шепчет на ухо:
— Хочешь убедить меня, что всё в порядке?
— Конечно! У нас все хорошо. Мы с Олей даже поели, ясно? И меня совсем не рвало утром.. и даже живот не тянуло.. – Помедлила. – Ну, почти.
Не убедила, дочь ещё и пнула так удачно — прямиком в его руку — за мое враньё, подтвердив давно закравшееся опасение — у нее явно несносный папкин характер.
И с одной стороны это чудесно, а с другой – как их двоих вытерпеть-то таких?
Саша глубоко выдыхает, убирая ладони и немного отходя, заставив обернуться.
— Вер, пожалуйста, собирайся. Слава в клинике уже час как ждёт.
Надула губки, сводя брови.
— Совсем никаких вариантов не ехать?
— Нет.
Перестраховщик! Касаюсь его пальцев, переплетая кисти. Спорить всегда бессмысленно, в конце концов, он умело пользуется моей самой сладкой слабостью – его поцелуями, рассекретив меня очень давно.
Радует лишь то, что это каждый раз взаимно.
Ну и ладно! Сейчас пройду стандартное обследование, а завтра утром отпрошусь или сбегу.
В конце концов, зачем вообще это нужно? Я отлично себя чувствую. До ПДР* ещё полтора месяца, и мы уже перешагнули второй триместр.
Да что может случиться? Только мотаемся туда-сюда каждый раз.
А за окном метель.. хочется ему куда-то ехать в такой вечер! Эх, что за мужчина.
Шубу застёгиваю на ходу, уже спускаясь по лестнице. Из вещей вопреки уговорам только сумка с алым халатиком, личной картой и пелёнкой.Он уже раскопал свою черную фурию и даже подъехал к воротам. И куда так торопиться?
— Саш...
Пытаюсь усесться на слишком твердое сиденье, регулируя наклон спинки. За два триместра поездка в машине превратилось в целый ритуал, заставляющий меня вздыхать и без того сбитым дыханием и елозить туда-сюда в поисках удобного положения.
— Вот, разве ты сам не устал за эти восемь месяцев при малейшем поводе…
— Вер, не рискуй жизнью моих любимых, ладно?
Вздохнула, коснувшись его ладони на переключателе скоростей.
— И почему ты такой серьезный..
Посмотрел своими бездонно светло-серыми глазами.
— Потому что ты ещё ребенок.
— Да тьфу на тебя.
Добираться теперь из этой тьмы-таракани в город, проходить через все эти кабинетики «женского здоровья» только из-за того, что кто-то волнуется.
Просторный кабинет моего безусловно самого лучшего врача. Я лежу на кушеточке с приподнятой кофтой, надо мной замерла та «самая лучшая», а за столом расселся как всегда переживающий за собственную шкуру Слава – директор клиники — и Сашка, потому как слишком деловая серьезная шишка. В уголке забилась акушерка, записывающая ход встречи, не решаясь поднять голову. Почему все так боятся моего мужа?
Ух, я бы по этой его шишке!
— Вероника, — Холодные ладони Елены Александровны заставляют на мгновение прикусить губу. — как часто схватывает живот?
— Ну, — Тяну, думая, стоит ли врать. – Не очень. Иногда.. Не часто.
— В последние дни почти постоянно. — Вмешивается Саша, от чего я закатываю глаза.
Всё-то он знает.
Доктор на мгновение замирает, прослушивая пульс через стетоскоп, хмурится и произносит вердикт:
— Вещи с собой? Почему так поздно приехали? Сейчас будем оформляться, сделаем КТГ*, завтра утром на УЗИ.
— А сегодня никак?
— Алекс Георгиевич, извините, но КТГ пока что достаточно.
Саша встаёт, улыбнувшись этой тёте, пока я заправляю кофту и хмурюсь.
— Вам виднее.
— Как понимаю, она опять налегке?
— А со мной нельзя говорить? Я вообще ещё тут.
Женщина натянуто улыбнулась.
— Так налегке же?
— Конечно.
Вздыхает, прошептав «как всегда».
— Завтра привезу остальное. – Вмешивается этот мужчина моих вечных проблем.
— Хорошо.
Выхожу из кабинета, обернувшись и тут же тыкнув.