— Вот!
Едва улыбнулся.
— Что? — Могли бы кино посмотреть, а теперь.. если я тут надолго, Славич!? Совсем меня не жалеешь.
Делает шаг и, не дав договорить, легко касается лба губами. Моё дыхание тут же сбивается.
— Опять мурашки. – Шепчет, приобняв. – Постарайся отдохнуть, завтра приеду.
Вздохнула, склонив голову на его плечо.
— Саш..
— Что, котёнок?
— Ешь по утрам, ладно?
Чувствую его улыбку и лёгкий поцелуй в лоб.
— Правда, не забывай.
— Ты тоже, Вер. – Вглядывается, ломанно улыбаясь, проведя подушечкой пальца по щеке. – Ну, ребенок, перестань.. что за слёзки?
Унимаю дрожь, прикусывая губы. Смотрю в его глаза и не решаюсь попросить его остаться.. Он же может. Только желание так и осталось невысказанным, он взглядом дарит мне нежность, а я как всегда хочу большего.
Дверь рядом раскрылась, явив Славу с моими документами.
— Алекс Георгиевич, можно? Вероника, пройдем?
Его глубокий вдох и натянувшееся показное спокойствие заставляют отстраниться.
— Да, Вер, иди уже.
Всхлипываю и разворачиваюсь, не прощаясь. Я не хочу оставаться одна, без него, даже на ночь.. не хочу. Мне хватило восьми лет разлуки, а теперь ещё и больница. И это повторяется стабильно, начиная с 5-ого месяца.
Заставляю себя не обернуться, зная наперёд, что сейчас он смотрит мне в след...
Вот и всё, снова эти дурацкие стены одиночества.
— У нас же всё хорошо, Оль? – Шепчу, огибая несколько поворотов, направляясь к кабинету КТГ.
Рядом замирает Слава.
— Вы что-то говорили?
— Да. Сколько он тебе заплатил на этот раз?
— Ну, Вероника, снова Вы об этом.. я очень уважаю Вашего мужа.
— И боитесь.
— И боюсь.
Его реакция заставляет улыбнуться, будто Саша ему на самом деле что-то сделает.
Захожу в кабинет, помахав дежурящей Лерке.
— О, какие люди! — Санитарка смеётся, от чего её рыжие кудри забавно колышутся. — Опять? Не устала ещё от нас?
Но быстро замолкает под взглядом своего начальника, превращаясь в очень хорошего специалиста. Кажется, здесь других не держат..
— Ну, что, Вероника, как обычно. — Включает аппарат, тут же протирая всё салфеточкой. — Чувствуешь шевеление, нажимаешь.
Ложусь на кушетку. Лера склоняется надо мной, оголяя живот, и шепчет едва слышно:
— Ты опять без всего? А случись что..
Косится на Славу, что смущенно отвернулся к окну, скрестив руки за спиной.
— Да всё у нас хорошо. Только можно я на бок лягу, ладно? На спине долго не могу уже.
Кивает, позволяя мне кряхтя перевернуться. Стягивает черными ремнями живот и фиксирует их где-то выше пупка. Хмурится, настраивая датчик, вслушиваясь в однотонные шумы.
— Куда она там у тебя спряталась? Сердце совсем не слышно.
Переворачиваюсь на другой бок, нервно сжимая кулаки.
— Слав, какую мне палату выделят в этот раз? Как всегда?
— Да, как всегда.
Лера выдыхает, уловив стабильный сигнал. Тут же нажимаю кнопк-индикатор движений, позволяя натянутой струне внутри наконец расслабиться.
— Верноника Борисовна, — Слава оборачивается к моей карте, мельком вчитываясь в новые записи. — Жду Вас в коридоре.
— Я об этом и не просила.. сама могу дойти, не растаю.
Только это не обсуждается. Он всё равно будет вздрагивать от каждого моего вздоха, боясь последствий. И это ужасно раздражает.
----
*ПДР — сокр. "Предположительная дата родов".
*КТГ — кардиотокография, метод функциональной диагностики, основанный на регистрации частоты сердцебиения плода и сократительной способности матки.
До сводок. К чему приводит беспечность
Алекс.
Потираю переносицу, зажмурившись. Как в таком состоянии работать? Снотворные что ли пропить? Уже с неделю опять эта паранойя.
— Саш, у тебя опять в руке капучино? – На всю кухню раздается нежный голос крохотного котёнка. Как она вообще стала моей? До сих пор не верится.
— Нет. – Беру стакан, отпиваю глоток, следом стерев пенку с уголка губ.
— Славич, я всё слышала, ясно?! Быстро иди и вари себе овсянку!
Пора эту жемчужину отвлечь, а то и правда придётся браться за кастрюлю, а времени уже кот наплакал, судя по непрекращающейся трели на второй линии от Толи. Там цех горит что ли? И черт с ним.
Так, Вера...
— Кис, какие запонки на сегодня?
Выбор, ставший нашим маленьким утренним ритуалом. Каждое утро надевает мне лично, а я слушаюсь, как примерный семьянин.
— В чем ты?
— Серая тройка и рубашка, которую вчера надевать не хотел.
— Оттенка топлёного молока?
Поморщился, даже звучит отвратно.
— Вот поэтому и не хотел.
Точно знаю, что улыбнулась.
— Как насчёт серебра? Хотя нет, на той неделе были. – Задумалась. – А галстук в тон костюму?