Оборачиваюсь на цоканье. Отводит взгляд, будто всерьез рассматривая в зеркала оставшийся позади путь. Наконец находится с ответом:
- Там не на что смотреть, место же очистили. Да и снег всё запорошил давно. - Кивает на лобовое, дворники на котором танцуют в такт падения снежинок.
- Макар, ты же меня услышал. Просто остановись там.
Он и правда притормаживает у обочины. Включает аварийку, десятый раз пытаясь разубедить меня. Только мне-то что? Безуспешно.
Выхожу, чуть не сколов ему лаковое покрытие двери о заледеневший сугроб. Макар остается в машине, позволяя мне наконец хоть что-то осмыслить. Мамочки, на какой скорости Сашу здесь пронесло? Сколько раз я просила не торопиться... Только смысл сейчас думать об этом?
В руке по прежнему единственный маяк надежды, не меняющий свой цвет. Но решаю все же перейти дорогу, растоптав под ногами снежные глыбы. Может, датчик не срабатывает под толщиной снега и нужно пройти ближе?
Мимо проносятся фуры, одна за одной пугая меня своей мощью и гулом. С трудом перебегаю дорогу, до сих пор надеясь, что почувствую здесь хоть что-то.
Только сколько не смотри на черные следы шин, сколько не всматривайся в смятое снежное поле впереди, сердце ёкает только от желания разреветься.
Боже, похоже, что вся эта мистика о седьмом чувстве по факту бывает только в кино.
Но и уйти отсюда просто так уже не получается. За спиной проносится встречка, Макар уже пару раз сигналил, а я все так и стою, содрогаясь от холода, не сводя с вытянутой ладони глаз, и не знаю, радоваться ли мне от того, что цвет сапфира не думает меняться, а значит, с вероятностью процентов в девяносто вторую запонку не вырвало и не вышвырнуло сюда во время аварии... или реветь белугой от того, что всё это в самом деле.
Пожалуй, слезы уже опостыли. Пожалуй, лучше оставить их ночным видениям.
Что ж, остается еще одно место - сама груда металла, что покоится в Ромином автосервисе, но едва ли запонку могли за столько дней там не заметить.
Итак, ищем надежду среди миллиона чужих лиц, да, Вер? Просто фантастика какая-то.
Сводка 17.3. Ну, а чего ты еще хотела?
Вера.
Глубоко выдыхаю. Заставляю себя развернуться. Скольжу сапогом по смеси льда и гравия, пытаясь расссмотреть горизонт. Спокойно, можно переходить.
Только ступаю на дорогу, как с правой стороны, истошно гудя, проносится вынырнувшая откуда-то фура. Черт, что со мной...
Выдыхаю, делаю шаг назад. След этого крокодила уже ускользнул, открыв меня взору встревоженного Макара.
- Вы меня с ума хотите свести!? - Кричит в открытое окно.
Выдавливаю улыбку, отшутившись.
- Конечно. - Говорю громче. - Зато будем выдавать молоко за вредность!
Тот фыркает и бубнит что-то похожее на "Садитесь уже, терпеть его не могу". На этот раз осматриваю трассу более тщательно, быстро шевелю ногами, снова топчу глыбы снега и уже через миг сажусь в машину.
Макар недовольно бубнит весь оставшийся путь до больницы, и, пожалуй, нет ничего хуже ворчливого мужика. Лучше бы молчал себе дальше, ей Богу.
Стоило ему филигранно припарковаться, отыскав одно из свободных мест на подземном паркинге, как рядом бодро прижала мою дверь чья-то новороченная немка.
- Да чтоб его! - Выругался парень, собираясь метать молнии. - Он точно специально!
Проводил взглядом хозяина чужой машины, нервно отстегивая ремень безопасности.
- И что ты сделаешь? Попросишь отъехать?
- Конечно! - Взревел медведь и потянулся вдруг к бардачку. - А не поймет... - открыл его, вытащил оттуда... не, ну, лучше бы мозги, конечно.
Вздохнула, отдернув колени от почти коснувшегося их пистолета.
- Ты голодный?
Замер, немного вскинув бровь. Почти решился рвануть за некультурным дяденькой.
- Успокойся. Я нормально выйду.
- Могли просто на заднее сиденье сесть, как нормальный работодатель.
Здравствуйте... его точно придется чем-то кормить. Потому утаскиваю в буфет, сама следом ухожу к дочери.
Уже знакомая дежурная медсестра кивает и просит немного подождать, пока она заполнит какие-то документы. Сажусь на стул рядом куда более уверенно, чем в прошлый раз, рассматривая стопку карт на её столе и одновременно надевая вторые бахилы поверх первых.
- Вообще... - Выдыхает женщина, закрыв колпачком черную ручку. - Я не понимаю, чего ты так убиваешься.
Немного теряюсь.
- Я не убиваюсь.
Та будто и не заметила мой ответ.
- Ты Бога должна благодарить, что дочь живая...
Я пытаюсь ответить, но все словно застыло.
- И с глазками у твоей все хорошо. Ретинопатия, конечно, но всего 2 степень...
Я толком не помню, что говорили врачи, и за это становится страшно стыдно. Кажется, речь о недоразвитой сетчатке.