- Это муляж, Вероник.
Муляж? Удивил. Хватаюсь за ручку бардачка, достаю оттуда сей образец, всматриваясь в него с нескрываемым интересом.
- Здорово сделано! - Заключаю. - Только магазин слегка великоват, но под твоей лапой его и не приметишь.
Тот удивленно приподнимает бровь, на что лишь отмахиваюсь и прошу поскорее уехать отсюда. От дочери, которую труднее всего на свете оставлять здесь одну.
Сводка 17.4. Ну, а чего ты еще хотела?
Вера.
Рома встретил меня с натянутой улыбкой на лице. Я попросила Макара остаться в машине, хоть тот и ныл всю дорогу об испорченном выходном дне.
— Ром! - Поприветствовала его и добавила, стараясь не выглядеть убитой. - Ммм, Вы сменили вывеску? Выглядит отлично.
И нет, я не помню, что было до этой мерцающей ерунды, что светится позади этого высокого широкоплечего бородоча, на стене его автосервиса, но она хотя бы не заляпана пылью.
— Да нет, - отмахивается он и зачем-то приобнимая за плечи ведет меня внутрь. - мы просто её отмыли. Пойдем внутрь...
Открывает предо мной массивную дверь, выпуская наружу жуткий шум работающих моторов.
— Здесь Альба, она очень хотела тебя увидеть!
Я не успеваю совладать с лицом, не спрятав желание поскорее все это закончить и пройти наконец к машине, но терпеть все равно придется.
Ко мне рванула его блондинка, что по совместительству является сестрой друга моего двоюродного брата и моей одноклассницей. И именно последнее, по её мнению нас делает чуть ли не подругами.
Бред.
— Привет, bella! - Прощебетала та на итальянский манер, усугубляя во мне желание исчезнуть отсюда.
Я заставила себя кивнуть и тут же оказалась в её цепких руках. Рома выпустил из своих лап мои плечи, позволяя своей жене увести меня наверх в комнату отдыха "пошептаться", не взирая на мои возражения.
Как только за мной захлопнулась дверь, Альба взглянула в глаза.
— Может, кофе или чай?
Кофе? Поразительно... сколько времени я его не пила?
— Чай. - решила выслушать её "пошептаться", понадеявшись узнать что-нибудь важное. Мало ли, сколько еще я подводных камней не знаю.
Та выбрала названное в автомате, дождалась, когда в чашку выльется кипяток, бросила пакетик с зеленой биркой и отнесла ко мне, ничего себе не выбрав.
Ая-яй, если хочет втереться в доверие, стоило взять что-то себе и создать мнимую сопричастность.
— Вероник... - одно это имя заставило меня дрогнуть.
Точнее тот тон, каким она это произнесла.
— Мне очень жаль...
Проследила за тем, как я вцепилась в дрогнувшую кружку в ладонях.
— Правда, если я могу чем-то тебе помочь, ты только скажи.
Чем? Придумает мне мантию-невидимку, спасая меня от подобных разговоров?
— Я не хочу об этом.
— Вероника, честно, я понимаю, что сейчас ты чувствуешь.
Ложь, иначе бы не говорила и слова.
— Ты должна верить и быть сильной...
Куда сильнее, правда?
— Сашу обязательно найдут.
Только в собачем лае больше уверенности, чем в этом голосе.
Я закрываю глаза, делаю вдох, жадно заглатывая воздух. Даже в этой комнатке пахнет машинным маслом, еще в первую нашу встречу заметила.
— Интересно, ты тоже должна не чувствовать запах автосервиса, когда он приходит домой?
Альбина не понимает, как всегда. Лишь хмурит изящные бровки и переспрашивает.
— Ничего. Я ничего не имела ввиду.
Ставлю не испитый чай на столик, вставая со стула.
— Будем считать, что ты мне дала дельный совет. - Улыбнулась остатками сил. - Буду рада еще поболтать. А пока я пойду.
Пойду... только куда? Так, к машине. Да, точно. К машине. Дохожу до двери под её молчание, быстро открываю дверь и осторожно спускаюсь вниз по крутой лестнице.
Я снова наговорила грубости, это неправильно, но притворяться благодарной я не могу. За что? За их желание успокоить, совершенно не понимая и не чувствуя то, что тонет внутри? Я тону. И не хочу спасаться такими способами.
***
Черная груда искареженного железа. Рома еле согласился откинуть брезент, не позволяя мне приближаться. Только от чего он меня бережет? Всё и так выглядит намного хуже, чем в отчетах Сашиного отца.
Даже отсюда я вижу коричневый едва стертый засохший след на куске "бронированного" стекла, торчащего из чего-то слабо напоминающего водительскую дверь. Кровь, ага, засохшая.
Про клочки белой ткани от разорванных подушек безопасности, напоминающих сейчас белое одеяние, покрывавшее тысячу врачей в этом городе, не стоит и думать. Их я хотя бы помню по фото, а значит, хоть чуточку готова.
Вранье. Не готова. Совершенно, собака женского рода, не готова!
Было бы здорово, потеряй Саша память и окажись каким-то чудом в больнице под прочерком в строчке имени. Хоть что... Хоть где. Только бы жил.