Сводка 21. Нужно быть спокойнее, но как?
Вера.
Снова проснулась от кошмара, даже разрыдавшись. Или это теперь моя реальность? Почему во сне он говорит отпустить его? Почему? Я не хочу и не буду.
Вытираю слёзы, тихонько ступая к дверям. Маша ещё не вернулась, кажется, хотя уже светает. Видимо, Макар утром будет светиться от счастья. В окно сквозь шторы пробираются первые лучи, подсвечивая верхушки сосен. Я с ним полюбила этот дом, а сейчас чувствую себя в нём совершенно одинокой, разобранной по частям.
Всё женское из меня уже убрали, осталось убрать сердце.
Спускаюсь по лестнице, прохожу на кухню, думая, что вчера толком ничего не ела. Но не тянет, не хочу. Отец бы сказал, что я драматизирую... и добавил опять, что он был изначально против нас... нашего брака.
Наливаю стакан воды, подхожу к окну, смотря на заснеженную территорию. Как мне найти его?
Вдруг вздрагиваю от какого-то шума, раздавшегося где-то в холе. Будто дверь сорвалась, гулом закрывшись. Ставлю стакан, тихонько выглядываю в холл, тут же вздрагивая.
— Ой! - удивляется медсестричка, стягивая с себя шарф. - Вы не спите? Простите!
— Ничего страшного, - выхожу вперёд, не понимая, чего я испугалась. - Только вернулась?
Не сразу отвечает, продолжая глупо натянуто улыбаться.
— Да, Макар вот только уехал.
— Ммм, - тяну.
Машины же не было, никто ворота не открывал, и её сейчас я тоже у ворот не видела. Хотя, может, она приехала раньше, чем я подошла к окну... Может, я снова надумываю?
Та проходит, мимо, ныряет на кухню, кинув наивное:
— Я сейчас приготовлю овсянку, раз Вы не спите.
Оборачиваюсь, как ищейка, пытаясь понять, на что я насторожилась. Та уже схватила кастрюльку, потянувшись за хлопьями.
— Не нужно. - Вздрогнула, же? Почему? Чего испугалась? Потому добавляю. - Иди спать, Маша.
Ставит всё обратно, тихонько развернувшись и чуть ли не на цыпочках уходя отсюда. Без слов, с опущенным в пол взглядом. Что не так? Смущается после проведенной ночи с Макаром? Была бы я против, не разрешила бы уйти.
Сама не знаю, зачем, прохожу в коридор, как только на втором этаже хлопает дверь спальни. Бегло осматриваюсь, пытаясь отогнать от себя панику. Что-то не так... делаю шаг вперёд, наклоняюсь, выхватывая с обувницы её сапоги. Вот... вот, какого чёрта они чистенькие, сухие? Это уже паранойя, Вера. Убираю обратно.
Но дотрагиваюсь ладонью до её куртки, даже следа растаявших снежинок не найдя. Макарушка её от машины на руках пронёс? Ага, рыцарь какой.
Я с ума сошла, продолжая во всём сомневаться. Ещё немного и можно вызывать бригаду и везти в больничку с психозом.
Но если тогда, действительно, хлопнула дверь... Как она так быстро разделась, а? Сжимаю кулаки, выдыхая. Так нельзя, Вера, хватит уже.
Одёргиваю себя, не разрешая приближаться к двери на цокольный этаж. Прохожу к дивану, падаю на него, держась за живот. Ложусь на бок, немного поджимая ноги. Закрываю глаза, пытаясь заснуть... Я вымотана, ещё немного и точно будет нервный срыв. Боже, пожалуйста, можно хоть в это раз мне ничего не приснится?
Созвездие Вероники.
Разве можно спутать с чем-нибудь касания любимого мужчины? Он тихонько гладит меня по голове, заглядывая в глаза своими невозможно серыми, любимыми. Кажется, сейчас я даже чувствую жесткость его пальцев, хотя он так старается быть нежным, улыбаясь мне.
Но я знаю правду и потому боюсь пошевелиться, продолжая лежать на диване, на котором осмелилась заснуть, попросив ничего не видеть. Врунья, лгунья... Я не хочу, чтобы он исчезал. И пусть хоть на эти вымышленные мгновения, но я всё же вижу его. Пусть это просто проекция, пусть это фальшивка, и пусть мне будет больно после.
Я даже сказать боюсь, зная, что после он растворится.
Но как же я люблю его...
Только ничто не вечно под Луной, правда?
— От тебя пахнет сигаретами, - смотрю, как отстраняется, - уже уходишь?
Встаёт, почему-то нахмурившись. Если бы он сказал сейчас что-то, я бы точно свихнулась.
— Ладно. - Пытаюсь быть реалисткой. - Приходи в следующий раз, хоть так меня не бросай.
Мотает головой и пока я пытаюсь вскочить, вдруг ощутив острую боль внизу, исчезает, растворяется, как пепел, рассеиваясь здесь, окутывая всё собой и заставляя меня очнуться.
Вера.
Сознание начинает возвращаться. Я почему-то сижу, чувствуя, как по щекам текут слёзы, и кто-то меня касается, будто трясёт.
— Вы проснулись!? - Голос Макара. - Ох, Вероника Борисовна, как же Вы нас напугали...
Жмурюсь, открываю глаза и только после начинаю всё осознавать. Он и правда тряс меня за плечи, очевидно, пытаясь привести в чувства. Что я натворила в этот раз? У телевизора стоит Машка с выпученными от ужаса очами.