— Что? - Спрашиваю, встречая её взгляд.
Та сцепляет руки перед собой и тихо произносит:
— Ничего, извините.
Макар наконец отпускает, убедившись, что я в порядке.
— Ты... Вы кричали. - Уточняет сам. - И рвались куда-то, чуть не упали.
Потрясающе.
— Так упала бы, что такого?
Он не побрился, но ему идёт лёгкая щетина.
— Вероника, - будто попытался вразумить, - ладно, чёрт с Вами, сейчас Георгий Григорьевич приедет, Вам нужно собираться.
Собираться? Оглядываюсь, замечаю часы на стене, не веря тому, что вижу. Уже десять часов, как это возможно? Мне казалось, что сон длился не более пары минут.
— Он звонил?
Вспоминаю про интервью, про его очередной блеф во имя публики и набранных на выборах голосах.
— Да, не мог до Вас дозвониться, пока я ехал.
— Он мне позвонил, - вмешивается Маша, по прежнему не стерев с лица не то испуг, не то обеспокоенность.
Опуская ноги на пол, заставляю Макара встать с корточек. И это движение так похоже на Сашино во сне, даже всё внутри сводит. Ладно-ладно, я не могу сдаться.
— Что встали? - От злости на себя во мне просыпается барыня, - Работы мало? Интересное тут что-то нашли?
Машка срывается с места, ничего не сказав. Зато этот недолюбовник продолжает стоять, точно думая начать капать мне на мою совесть.
— Тебе не стыдно девочку под утро возвращать? - Уворачиваюсь от его взглядов и решаю спастись от осуждений.
Тот удивляется, заставляя развернуться обратно.
— Почему под утро-то? Мы же ночью вернулись.
Сердце ёкает, губы дрогнули. Тихонько уточняю:
— Ночью? В пятом часу?
— С чего Вы взяли, что в пятом? - Немного улыбнулся. - В третьем, я даже поспать успел.
Как интересно. Но подумать об этом не успеваю, расслышав шуршание рации, оставленной им на столике. Видимо, когда увидел меня тут? Когда он сам вернулся?
"Георгий Григорьевич приехал, - врывается голос одного из Сашиных людей. - Ворота открыты."
Макар тянется к столику, подхватывает рабочий гаджет и быстро выходит из зала в коридор.
Нужно собираться, мало ли, что это глупая девочка делала в моём доме почти два часа. Мало ли, почему она притворялась, что только пришла, когда я её увидела. "Мало ли"? Чёрт.
Сводка 22.1. Кто-то задаёт правильные вопросы?
Вера.
Сама не заметила, как в машине Сашиного отца забилась к двери, опасаясь под взглядами его охраны спрашивать что-то. А тот и не торопил меня спасать, не пытался идти на контакт первым, будто нам не о чем говорить. Да, вот так, просто сейчас я бесполезна. Почему медлю? Он же точно знает куда больше, чем даёт понять мне. Почему? И даже до дрожи пробирает, когда я пытаюсь отогнать от себя мысль, что так меня пытаются уберечь от фатального.
Саша должен быть жив. Он мне обещал... клялся, что будет со мной. Я должна верить только в это.
Автомобиль останавливается напротив здания с вывеской местного теле-канала. К нам сразу же подбегают какие-то здешние шишки, как и все, желающие выслужиться перед Георгием Георгиевичем.
— Наверное, Вы уже сверили все вопросы, которые они спросят?
Зачем я спрашиваю?
Тот немного хмурится и не отвечает, помогая выйти на лютый мороз. Хочется сбежать, а не смотреть, как Сашиному отцу чуть ли не кланяются в ноги, сально пожимая руку, уже заранее благодарят и думают кинуться со своей показушной добротой на меня.
— Давайте скорее зайдём, - любезно обрывает стервятников дядя Гоша, закрывая меня от них, - Нике нужно к семье. Вы же понимаете, маленький ребёнок!
Он первоклассный актёр, умело расставляющий акценты. Те кивая, бегут вперёд, муштруя зазевавшихся охранников, не открывшими перед нами дверь.
Даже начинает лихорадить от этой фальши. Я не знаю, как держаться до конца.
Сдаём верхнюю одежду, меня придерживают за руку, пытаются что-то объяснить, из чего я понимаю лишь кусочки:
— Это предвыборный выпуск перед днём тишины! Такие обычно срывают бешеные рейтинги. Всё будет проходить в прямо эфире. Поэтому, - тучный мужчина лет пятидесяти наклоняется ещё ближе, - Вероника Борисовна, уж постарайтесь! Это очень важно! От Ваших действий многое зависит.
Губы дрожат, пока я натягиваю улыбку и обещаю, что выложусь и притворюсь любезной невесткой.
Нас заводят в общую гримёрную. Георгий Григорьевич сразу проходит к креслу возле огромного зеркала. Ему помогает сесть девчушка лет двадцати, уже размахивая кисточками.
Мне же достаётся мастер-мужчина. Тот также помогает сесть в точно такое же помпезное чёрное кожаное кресло. Замирает возле моего лица, склонившись. Щёлкает включателем, озаряя меня ярким светом ламп над зеркалом.
— Мамочки... - Выдаёт парень, очень похожий на моего давнего знакомого, также процветающего в мэй-кап индустрии, но несомненно более именитого. Этого не знаю. И мы обоюдно друг другу не нравимся. - Что с этим лицом делать!? Какие круги мерзкие!