Мне закрывают рот ладонью, задерживая почти сорвавшийся визг и вытерпев тут же последовавший укус.. и заодно захлопывают дверь какой-то идиотской крохотной подсобки, скрывая всё в темноте, одарив ужасно затхлым воздухом. Я кусаюсь вновь и пытаюсь вырваться, но вместо того позади щёлкает замок ровно в тот миг, когда в дверь влетает первый удар... наверное, ногой.
Нас прошибает ощутимой вибрацией, которая спешит повториться.
— Спряталась что ли? А?
Тот повторяет и вдруг смеётся.
— Повезло тебе, Вер. Снова.
А я вглядываюсь, панически боясь, что этот кто-то, кто даже рыпнуться мне сейчас не даёт, тоже мечтает меня убить. Я боюсь, что сейчас в этой крохотной комнатке решат открыть дверь и вытолкнуть меня в коридор.
— Ти-хо, - шепчет голос, который явно принадлежит какой-то девушке, что продолжает затыкать мне мой поганый кусающийся рот.
Киваю, меня тут же отпускают, отталкивая от двери. Я судорожно хватаю воздух, пытаясь отдышаться, но рядом напоминают:
— Ти-хо!
Страшно. А ещё там, за моим мнимым уголком безопасности, слышны отдаляющиеся шаги. Под ноги девушки бьёт слабая полоса света: если бы он хотел, то выбил бы эту мнимо "деревянную" дверь с пары последующих ударов.
Значит, не ко мне... не по мою душу, да? Тогда что? К кому? И где охрана Георгия Григорьевича? Ну? Как он сюда вообще со стволом-то? Тут же все эти секьюрити! Вся эта суета...
В руке чуть ли не жжётся этот чертов сапфир, освещая хиленький силуэт. До нас доносится щелчок студийной двери, и именно он заставляет меня потянуться вправо: до едва заметной кнопки пожарной сигнализации.
"При пожаре открой крышку, нажми кнопку" - там точно написано что-то такое. Что-то подобное.
На инстинктах повинуюсь, следом вдавливая красный кружок в основание этой коробочки. Тут же взвизгивает сирена, парализуя нас гулом и окатывая с потолка брызгами вдруг хлынувшей ледяной воды.
Только уже поздно: вместе с роботизированным голосом, оповещающим об экстренной эвакуации, мы обе слышим хлопок.
Я снова срываюсь в слёзы и тут же срываюсь вниз, падая на пол, уже захлёбываясь в настоящей панике, истерике.
Девушка отрывается от двери, промокая насквозь. Смахивает сырые пряди вместе с нарастающими криками где-то там, и уже намного громче говорит:
— Выстрел?
Киваю и снова давлюсь слезами.
А потом раздаётся ещё один. И все затихают: лишь пожарная сигнализация делает своё дело, продолжая тушить не существующий пожар.
"Оставляя для меня только тоненькую нитьТолько каплю моего сожаленья"
Созвездие Вероники.
Это всё неправда! Не может быть правдой! И сейчас я в очередной раз встаю с постели, иду вперёд, открываю дверь, не ощущая ни-че-го. Я проснулась в нашей кровати от холода и уже точно знаю, что будет дальше. Но мне ужасно хочется задержаться в этом мгновении.
Не видеть Сашу.
Не просыпаться.
Не узнавать. Не понимать, что даже во сне моя мнимая сорочка промокла до нитки. Не думать, почему это могло произойти и откуда на нашем дорогущем паркете, который стоит как крыло самолёта, эти подтёки. И не просыпаться...
Не чувствовать ничего больше.
Но меня будто тащат вперёд, уже вывернув тело в сторону балкона. Заставляют босыми ногами ступать по медленно утопающему коридору, заставляя бояться оглядываться: это же всё не возможно. Мы же якобы на втором этаже: дом не может быть затоплен так не бывает.
А ещё впереди Саша.
Как всегда.
— Саш?
Сколько раз я уже произносила его имя тут? Сколько раз он вот именно так тушил сигарету, медленно оборачивался и смотрел на меня совершенно отстранённым взглядом.
Я повторяю:
— Саш, хватит курить.
Он мотает головой, одним этим жестом приковав меня к месту. Как всегда.
— Ты хоть знаешь, как мне больно? - Вдруг срывается с моих губ что-то новое.
Навсегда мой Саша снова мотает головой и вдруг шевелит губами, не дав себя расслышать.
— Что ты сказал? - Вместо ответа меня вдруг потряхивает, словно этот дом пытаются перевернуть какой-то неведомой мне силой. Мой муж также хватается за ручку двери, словно сейчас ничего не произошло. - Где ты, а? Слышишь? - Я срываюсь на крик, давлюсь слезами, дрожу от холода, но он продолжает всё также стоять и что-то неслышно шептать.
А я даже приблизиться не могу: мой мир снова переворачивается, вытолкнув вдруг моё мнимо существующее здесь тельце к противоположной стене, и именно в последний миг, когда Саша почти закрывает дверь, я понимаю движение его губ:
"Люблю тебя"
Идиот! И мне пора просыпаться.
Сводка 25. Не твои последствия
Вера.
Открываю глаза и не могу ни на чём сконцентрироваться. Неприятный свет бьёт по вискам, заставляя от боли морщиться. Но хоть вода уже не льётся - сигнализацию отключили. Мне кто-то что-то говорит, навис надо мной... кто-то... кто вообще?