Надо отпрашиваться домой, зачем мне здесь находится? Только теряю время, упускаю возможность хоть что-то предпринять.
Только что? Что я знаю?
Как раз вошла врач.
- Вероника, ложись. Как себя чувствуешь?
- Нормально, - немного скривилась. - а можно мне..
- На выписку? Нет.
- Под свою ответственность?
Та отрывается от разглядывания швов и прощупывания пальцами органов.
- Я говорила в прошлый раз. Нет, мне не нужны эти проблемы. А если у тебя швы загноятся, откроются или ещё не дай Бог что!? Что, мне тогда до конца жизни перед Георгием Григорьевичем отвечать? Спасибо, но мне дорога моя карьера.
Всю ночь прокручивала прошлые сутки.
- Откуда Вы знаете про Сашу?
Сжала губы, отвернувшись. Через миг всё же решила ответить.
- Вероника, не думаешь о себе, подумай о дочери. Потерять отца и мать почти сразу - это уже слишком.
- Так откуда Вы...
Может, она причастна? Но как, зачем ей это, почему?
- Вячеслав звонил ему, когда тебя перекидывали на каталку. Я была рядом. Он отдал запись звонка его отцу... - Посмотрела в глаза. - Не впутывай нас в это, с тобой и так слишком много проблем...
Встаёт, направляясь к двери.
- И поправляйся, Вероника. Чем быстрее ты окрепнешь, чем быстрее восстановятся показатели, тем быстрее мы расстанемся. Сегодня попробуй прогуляться до 5-ого. Всего хорошего.
Всё равно уйду. Ни за что не останусь здесь. Они не имеют права меня держать против моей воли, даже если я буду находиться на грани жизни и смерти.
Нужно только добраться до поста и написать заявление... И найти того, кто согласится отвезти бледное существо, отдаленно напоминающее человека.
Его отец? Набираю номер.
На удивление, гудки оборвались почти сразу, переключая на уставший, севший голос.
- Да, Ника.
- Георгий Григорьевич..
Что ему сказать? Обвинять бесполезно, спрашивать - снова бросит трубку.
- Вы можете меня забрать?
- Не глупи, ты только очнулась.
- Тогда я сама уйду, Вы меня знаете.
- Ника, не разочаровывай меня. Я всегда считал тебя достаточно разумной девушкой.
- И поэтому умолчали про Сашу?
Цокает.
- Ника, эту новость даже я переношу ужасно, почему бы тебе не побыть в неведении? Зачем сувать свой нос куда не следует? И Роману это передай, если ещё позвонишь.
- Я же люблю..
- Я тоже, но отдал бы всё, чтобы не знать об этом. - Надолго замолкает. - Ещё три дня продержись, если анализы улучшатся, отвезу домой.
- Но..
- Без "но", Ника. И прости меня, девочка, но лучше тебе быть благоразумной.
Жду, что он бросит трубку, но он произносит на каком-то изломе, заслышав мои еле держащиеся выдохи.
- Ник, за эти четыре дня я очень устал. Пожалуйста, доченька, хоть ты не своди меня в могилу, ладно?
Я не знаю, что отвечать на такое. Ему больно, он не знает, что делать. Единственный сын, единственный член семьи, которому он верит. Единственный ребенок от единственной любимой женщины, что уже похоронил давно. Единственный человек, которого можно ругать за выкупленные сигареты, неправильных девушек, дурные привычки и не правильно выставленный прицел, но при этом жутко им гордиться.
Такими они казались мне в детстве.. когда Саша прятал первые сигареты, забирал мерен отца, чтобы прокатить кого-нибудь, а я.. а мне он читал сказки на ночь и это уже в мои 5 кружило голову.
- Есть же шанс? Это же Саша, да.. Вы же любого можете найти, ну!?
Он слишком горько вздыхает, ломая что-то деревянное.
- Ника, пожалуйста, прекрати. Поправляйся. У тебя три дня.
Сброс.
И кто же знал, что это намного больнее, чем 8 лет без него. Или боль со временем притупляется? Тогда я хотя бы знала, что с ним всё хорошо, что он жив и здоров, пусть и далеко, без меня и с официально другой. Жила себе дальше, научившись ненавидеть.
- Эй! - В комнату зашла уборщица, громко поставив ведро с тряпкой. - Ну-ка, чего ревешь-то? Тебя как звать-то, глупая?
Посмотрела.. она кажется боевой, пробивной и неунываемой. Белое каре прячется под косынкой, морщинки и курносый нос.. почему-то становится стыдно.
- Вера.
Когда-то терпеть не могла это сокращение.
- А ревешь-то что, Вер? - По-хозяйски обходит палату, отодвигая стулья, быстро протирая пыль.
Пожимаю плечами, закидывая ноги на кровать.
- Вот тем более! - Поднимает руку с тряпкой, улыбнувшись. - Перестань, ещё осложнение себе заработаешь и как останешься на месяц, тогда точно подружками станем. Горе же оно такое - душа слезами разъедается вместе с телом.
Телефон вдруг вибрирует, сразу отвечаю, дико надеясь на что-то.
- Да?
- Вер, я забыл... Продиктуй код-доступа, а то взламывать бесполезно.
Новая волна разбила песочный замок..
- 300322.
Он на мгновение загорается, усмехнувшись, повторяя цифры кому-то ещё.