Урта не сдержал одобрительного смешка.
— Если так, это достойно восхищения. Я рад видеть тебя живым. Нам пригодился бы совет Дурандонда.
Кимон тронул щеку, обожженную оплеухой отца. Взгляд его был твердым и испытующим.
— Я и сам рад видеть себя живым. Но ведь у меня есть ради чего жить. Я обязан своей жизнью кораблю.
Тут он нахмурился, оглянулся на меня:
— Взобравшись на его палубу, я понял, что опасность отступила. Но корабль, по-моему, гневается. Я знаю, что Арго способен чувствовать, как чувствует мужчина или женщина. Но меня удивила его ярость. Я решил, что тебе следует знать.
Я ответил кивком.
Гневается? Недавно он был в отчаянии. Или что-то изменилось?
Я заметил еще, что Колку с Талиенцем тихонько переговариваются и Глашатай держит паренька за руку, а тот склоняется к нему, чтобы лучше слышать. Они обменялись знаками на пальцах, соприкоснулись подбородками и разошлись.
Кто-то предостерегающе заорал — кажется, Боллул. Со стороны Тауровинды надвигалась опасность. Нам уже слышно было сдавленное рычание гончих Мастера. Откуда-то из-за хребта к нам подкрадывались новые стражи Иного Мира.
Арго шепнул мне, чтобы все поднимались на борт. Он натягивал швартовы, вертелся в ручье как живой, ерзая от нетерпения. Колку потерял равновесие и громко возмутился, но Урта, которому я передал слова корабля, немедля отдал приказ. Мужчины и мальчики высыпали на топкий берег, раздвигая тростник, забросили на палубу свои пожитки и сами перелезли через борт Арго. Боллул привязал лошадей к корме. Им придется плыть за нами, пока не найдется место, с которого их можно будет завести на палубу. Мы с Уртой отвязали причальные канаты и последними взобрались на маленький корабль. Кажется, мы захватили с собой половину грязи из этой стоячей заводи.
Арго тихо двинулся поперек течения. Он развернулся, поймав более сильную струю, и поплыл к морю.
Оставшийся позади лес кишел проворными телами, еще скользкими после переправы через реку — скрытного вторжения. Они прыжками неслись к нам. Мы уже довольно далеко ушли по течению, когда они выстроились на берегу, глядя нам вслед. Там были не только псы. Я увидел коз и кабанов, быков и зверей с птичьими головами, не принадлежащих миру Урты. Не все блестели бронзой. Иные были сделаны из гладкого дерева.
Ясон был прав. Он понял, кто захватил власть в Стране Призраков. Да и я видел все признаки и намеки, ставшие очевидными после появления пристанищ. Просто я не свел их воедино.
Но как это было сделано?
Что делал великий изобретатель Звериного Острова так далеко от своего дома в теплом море, за много дней плавания от Греческой земли, так много веков спустя после исчезновения?
Миеликки отвлекла меня от беспорядочных мыслей шепотом:
— Арго перенесет тебя туда, где ты найдешь ответы. На сам остров. Но он делает это против воли. Морское путешествие будет трудным. И трудно будет, достигнув берега, отыскать нужную гавань. Возьми с собой один из дри-дакон. Тот, что не на своем месте.
Я молча ждал, стараясь осмыслить слово. «Дерево и дух» — так я его понял; очень древнее слово. Потом я сообразил, что она имела в виду: одно из дубовых изваяний, разбросанных по лесам коритани.
Голос Миеликки, на сей раз более настойчивый, предупредил:
— Приближается та, кому ты нужен. Она бежит как испуганная лань. Мы должны ее дождаться. Прими ее. Потом тебе снова надо спуститься в Дух корабля. Внуши своему маленькому творению отвагу для встречи с прошлым, для возвращения вглубь времени. Это будет непросто.
«Воистину очень непросто», — кисло подумал я. Мое «маленькое творение» — сам Арго, — вероятно, не больше меня любит напрягаться, дотягиваясь из одного времени к другому, и применять подобное волшебство.
Чем дольше я задерживался на Альбе, тем больше, кажется, старился. Стареть оказалось утомительно. Я к этому не привык, и мне это не нравилось.
А мне предстояло постареть еще больше, хотя бы только за счет возвращения к восторгам жизни и огню юности. Нас догоняла Ниив. Можно ли было сомневаться? Я не знал никого, кто бы лучше этой северной нимфы перебирался из мира мертвых в мир теплой крови. Одной силой желания, одной решимостью перенеслась бы она над Нантосвельтой, вопреки теням бронзовых чудовищ, жестоко карающих всякого нарушителя границ.
Арго владел собой, зато его команда пребывала в смятении. Мы отчистили грязь с тел и одежды и доверились кораблю. Кимон и Колку со своей криптой разбирали съестные припасы, приводили в порядок веревочные снасти, разорванный парус, треснувшие весла, расчищали места для жизни и плавания. Урта с Талиенцем настороженно приглядывались друг к другу, стоя в носовой части палубы. Трое старых аргонавтов сбились вместе и смотрели потухшими взглядами, еще не пробудившись, еще не вернувшись к нам.