— Но он же обо всем разболтает своему дяде, тот — отцу, Николайо прикажет капитанам партии, и нам конец.
— Ну, это я беру на себя. Думаю, он будет молчать как рыба. Впрочем, я еще подумаю об этом, а мессерам капитанам будет над чем поломать голову…
Внезапно, будто вспомнив что-то, он сокрушенно покачал головой.
— Что такое? — с тревогой спросил Скали.
— Забыл, — убитым голосом отозвался Сальвестро. — Совсем из головы вон! Внизу небось уже ждет капитан народа, чтобы представить приорам нового барджелло. Воображаю, какими манерами блеснет этот сер палач из захолустья.
Проводив друга до лестницы, которая вела к боковому входу со стороны улицы Львов, Сальвестро прежним путем не спеша вернулся в Зеленую залу, где капитан народа уже представил канцлеру Калуччо Салутати и приорам сера Нуто Пьери, нотариуса из Читта ди Кастелло, приехавшего по приглашению коммуны, чтобы занять во Флоренции должность барджелло.
Вопреки предположению Сальвестро Медичи сер Нуто оказался вполне отесанным человеком. Даже рядом с Калуччо Салутати, славившимся своей сдержанностью, вкрадчивыми манерами и изысканностью в одежде, он не выглядел грубым или невоспитанным. Высокого роста, довольно плотный, с правильными чертами лица, он производил внушительное впечатление и мог бы, пожалуй, показаться привлекательным, если бы не змеиная замедленность движений и не тусклый, немигающий взгляд водянистых глаз, сообщавшие всему его облику что-то неприятно звериное.
Когда Сальвестро неслышно в своих войлочных туфлях подошел к зале и незамеченный остановился у дверей, барджелло рассказывал приорам, как, подъезжая к Флоренции, неподалеку от монастыря Сан Сальви наткнулся на шайку разбойников, как благодаря своей осмотрительности, вовремя спрятавшись вместе со слугой в кустах, избегнул верной смерти, и, наконец, о том, как почти у него на глазах злодеи напали на двух путников, не смутившись даже тем обстоятельством, что один из них был юноша, а другой — беспомощный старик.
— Как! — воскликнул капитан народа. — У самых городских стен бесчинствует шайка разбойников, а мы ничего о том не знаем?
Сер Нуто пожал плечами и торжественно объявил, что, вступив в должность, постарается выполнять свой долг, очистит окрестности города от лихих людей, а тех злодеев, коих сам видел, разыщет и прикажет примерно наказать.
— И что же, — спросил канцлер, — эти разбойники убили тех несчастных путников или только ограбили?
— Нет, ваша милость, — ответил барджелло, — по чистой случайности они не смогли сделать ни того, ни другого. Юноша оказался на редкость отважным человеком: смело сразился с главарем шайки, поверг его наземь, потом ранил еще двоих, а остальные в страхе разбежались.
Один из приоров, язвительный сапожник по имени Симоне Бартоломео, с сомнением покачал головой.
— Не в правилах разбойников соблюдать рыцарские обычаи, — сказал он. — Вот если бы они все скопом напали на тех путников, этому бы я поверил. А то как на турнире…
— Они бы, верно, так и сделали, — возразил сер Нуто, — но их предводитель крикнул им, чтобы они не смели вмешиваться, что он сам хочет разделаться с тем юношей.
Сальвестро досадливо покачал головой и, по-прежнему никем не замеченный, отошел от дверей и направился в свои покои. Поистине сегодня был несчастливый день. Все словно сговорились преподносить ему дурные вести. Сперва Джорджо, теперь вот этот трусоватый сер Нуто…
Из всех, кто слушал в зале рассказ барджелло, только Сальвестро доподлинно знал, что за разбойники повстречались серу Нуто у монастыря Сан Сальви, потому что сам послал их на дорогу. Еще вчера утром ему донесли, что посланец партии, молодой дворянин по имени Лука да Панцано, которого Лапо ди Кастильонкьо послал вести переговоры с легатами папы, возвращается во Флоренцию. В другое время Сальвестро не обратил бы особого внимания на подобное обстоятельство: капитаны партии многократно сносились с курией. Теперь же, когда вместе с членами комиссии Восьми он вел переговоры с курией о заключении мира, миссия Панцано не на шутку его встревожила. Когда же он узнал, что Панцано побывал в Риме и встречался там с кардиналами, ему стало ясно, что партия готовится не только разрушить все его планы, но и ликвидировать «Установления», превратить пополанскую республику в олигархическое государство и хочет для этого заручиться поддержкой папы. Положение было настолько серьезным, что всякое промедление или нерешительность были равносильны гибели. Поэтому он решил перехватить посланца партии, отобрать у него письма кардиналов, которые он несомненно вез с собой, и, узнав таким образом, что замышляет партия, принять своевременные и решительные меры.