— Будто нищие на костылях, — пробормотал мессер Панцано, с неприязнью оглядываясь на убогие домишки, упиравшиеся в землю своими подпорками.
— Но это тоже наша Флоренция, — заметил Ринальдо.
Рыцарь промолчал. Между тем они выбрались наконец к неровным, во многих местах покрывшимся зеленым мхом стенам древней Бадии и, обойдя ее справа по узкому, выложенному камнем проходу, вышли на площадь как раз против дворца подеста.
Глава седьмая
где Ринальдо знакомится с людьми, с которыми не имел никакой охоты знакомиться
Как и ожидал Ринальдо, возле самого дворца капитаны цеховых ополчений поддерживали какой-то порядок, поэтому все трое без особого труда выбрались на площадь. На всякий случай оставив Казуккьо с лошадьми у прохода, мессер Панцано вместе с Ринальдо отошли к соседнему дому, возле которого с незапамятных времен лежал огромный камень. Взобравшись на него, Ринальдо надеялся увидеть кого-нибудь из чомпи, с которыми условился встретиться нынче утром у дворца подеста. Однако, хотя площадь была не очень широкой, заполнившие ее люди стояли так тесно, что нечего было и думать разглядеть в этой толпе отдельного человека. Там и сям над головами людей поднимались знамена и значки цеховых ополчений. Ринальдо насчитал их больше дюжины, из чего можно было заключить, что ко дворцу пришли выборные почти от всех младших цехов. Здесь были и мясники, и кузнецы, и ветошники, зарабатывавшие себе на жизнь тем, что чинили и перепродавали подержанную одежду. В дальнем конце площади толпились торговцы вином, маслом и солью, кожевники и дубильщики кож. В центре, перед самыми окнами дворца, стояли степенные кузнецы и изготовители подков, а за ними Ринальдо с удивлением увидел знамя меховщиков. Меховщики принадлежали к старшим цехам, петиция их не касалась, и им совершенно нечего было здесь делать. Как видно, на их счет у Сальвестро имелись особые планы, о которых Ринальдо не знал.
Площадь глухо и грозно гудела, словно гигантский улей, населенный исполинскими пчелами. Время от времени в окне второго этажа показывался кто-нибудь из Восьми войны, коротко сообщавший о том, как идет обсуждение петиции, и тогда ропот толпы переходил в оглушительный рев. В тот момент, когда Ринальдо собирался уже спрыгнуть с камня, в окне снова появилась фигура, в которой юноша узнал Бенедетто Альберти. Альберти крикнул, что обсуждается вопрос о запрещении купцам и банкирам вести дела грандов.
— Все согласны, только Карло Строцци и его люди против! — кричал он.
— Смерть грандам! — заревела толпа.
— Убить Строцци и всех, кто с ним!
— Вышвырните его из окна! Мы с ним поговорим!
— Разрубить их на куски! Всех, кто против!
В двух шагах от того места, где стояли рыцарь и Ринальдо, расположилась довольно внушительная группа пополанов, одетых более или менее прилично и державших укрепленный на палке значок, на котором очень натурально была изображена баранья туша на вертеле. По этому значку нетрудно было догадаться, что тут собрались владельцы гостиниц, остерий, кабачков и винных погребов. Впрочем, если бы у них вовсе не было никакого значка, об их занятии можно было бы без труда догадаться по разговорам, которые они вели между собой. Покричав в очередной раз, они как ни в чем не бывало возвращались к прерванной беседе, сетовали на дороговизну и чрезмерные налоги, говорили о деньгах и выгоде.