— Господи, да разнимите кто-нибудь этих сорванцов! — крикнула кухарка.
— Разнимешь их, — со смешком отозвался кто-то из темноты. — Ишь как остервенели!
— Ах негодяи, ах вы поганцы этакие! — подскакивая к девушкам, закричал садовник. — Лучший куст поломали, паршивцы! Ну, так вам это не пройдет!
— Выдрать бы их хорошенько, чтоб не безобразничали в чужом доме, — вставил привратник.
— И кто им только вино поднес? — продолжал Коппо. — Молоко еще на губах не обсохло, а туда же, за вино…
— «Поднес»! — ехидно заметили из темноты. — Небось стянули где-нибудь. От них только того и жди. Недаром говорят, каков синьор, таков и слуга…
— А-а! — заверещала Аньола, делая очередную попытку наброситься на свою хозяйку.
— Что тут происходит? — донесся внезапно с балкона голос синьора Алессандро.
— Да вот парнишки, — отозвался садовник, — ну, те, которых синьор Луиджи с рыбой прислал. Напились, изволите ли видеть, и разодрались совсем…
— Так выставьте их вон! — сердито проговорил синьор Алессандро.
— Слушаю, синьор Алессандро! — радостно крикнул садовник. — Отвори-ка двери, — добавил он, обращаясь к привратнику. — Сейчас я их…
— Бери одного, а я другого, — проговорил привратник. — Уж я его, стервеца, турну…
— Не позволяй! — зашипела Аньола.
— Стой! — внезапно крикнул Коппо. — Брось нож! Брось, тебе говорят!
— Господи, ну и разбойники! — пробормотал привратник, поспешно отступая назад.
Воспользовавшись этим, садовник вместе с девушками быстро выскочил на улицу.
— Вот что, — обернувшись, сказал он привратнику, — провожу-ка я этих оболтусов до дома синьора Луиджи, а то, не ровен час, порежут друг дружку, а мы отвечай.
— Верно. Тогда постучишь, — ответил тот, захлопнул дверь и с шумом задвинул засов.
— Ну вот, монна Мария, — тихо воскликнула Аньола, когда беглецы отошли на несколько шагов от дверей дома, — вот мы и на воле…
Внезапно она замолчала и, схватив Коппо за руку, указала ему на черную тень, притаившуюся у стены дома по другую сторону улицы.
— Кто это там? — прошептала она.
Заметив, что его увидели, незнакомец отошел от стены, перебежал дорогу и постучал в двери, откуда только что вышли наши беглецы.
— Ну, что еще? — донесся из-за двери недовольный голос привратника. — Никак не уйдете?
— Открой, — вполголоса проговорил незнакомец.
— А кто ты такой, чтобы я тебе открыл? — спросил привратник.
— Меня зовут Микеле ди Ландо, — еще тише ответил незнакомец. — Синьор Алессандро приказал меня впускать в любое время дня и ночи.
— Может, и приказал, только не мне, — отозвался привратник. — Я тут первый день. Но уж коли тебе так невтерпеж, пойду узнаю.
Микеле с досадой стукнул кулаком о кулак и пробормотал что-то не слишком лестное для привратника.
— Святая мадонна! — прошептала Аньола. — Это тот самый парень! Он узнал нас!
— Какой парень? — спросила Мария.
— Тот, что приносил записку синьору Алессандро, — нетерпеливо прошептала служанка. — Он меня в кухне видел. Сейчас его пустят, он, конечно, сразу доложит о нас синьору Алессандро, и сцапают нас как миленьких.
— Боже мой, что же делать? — в отчаянии прошептала Мария.
— Бежим, монна Мария, — решительно проговорил садовник. — Пока его впустят, пока он расскажет, пока соберутся за нами в погоню, мы будем уже далеко. Бежим!
Миновав церковь, беглецы спустились к набережной и остановились, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше. До сих пор все их помыслы были об одном — любой ценой выбраться из дома Альбицци. Никто из них не подумал о том, где же они найдут пристанище, оказавшись на свободе. Ни у Марии, ни у ее служанки не было в городе никого, кому они могли бы довериться, где могли бы найти приют хотя бы на первое время. У Коппо, правда, была какая-то дальняя родственница, жившая в селении милях в двух от Флоренции, но, чтобы добраться до нее, надо было ждать, когда откроют городские ворота…
— Вот так штука! Куда же нам деваться? — растерянно пробормотал садовник. — Не можем же мы всю ночь бродить по улицам. Если нас не задержит ночная стража, то сцапают люди синьора Алессандро, это уж как пить дать.
— Может быть, спрятаться в церкви? — спросила Мария.
Садовник покачал головой.
— В городе неспокойно, — сказал он, — нам не откроют. Лучше уж пойти на кладбище, там нас наверняка искать не станут.
— Господи! — в ужасе прошептала Мария.