«Учитель, нам понятны ваши слова, — произнес Сын Толстяка, дождавшись, когда дель Рикко выговорился, — но что же все-таки нам делать, что мы должны отвечать нашим товарищам, которые приходят к нам и говорят: „Младшие цехи взялись за оружие, хотят лучшей жизни. А разве мы не живем в сто раз хуже их? Разве мы не подобны рабочей скотине? Почему же мы сидим сложа руки?“ Что нам делать, учитель? Отговаривать ли тех наших товарищей, которые примкнули к восставшим и сейчас жгут и грабят вместе с ними, или призвать всех последовать их примеру?»
Некоторое время учитель молчал, насупившись, потом снял с полки пожелтевшую от времени рукопись и, прищурившись, спросил: «Слышали вы о Чуто Брандини, чесальщике из прихода Сан Пьеро Маджоре? Вот слушайте. — Он развернул рукопись и, держа ее на вытянутой руке, потому что под старость у него развилась дальнозоркость, стал читать: — „В день двадцать четвертый мая триста сорок пятого капитан Флоренции, а именно мессер Неччо из Губбио, схватил ночью Чуто Брандини, чесальщика, и двух его сыновей. Означенный Чуто, будучи человеком низкого происхождения, плохого поведения, образа жизни и дурной славы, помышлял обманом и хитростью, побуждаемый дьявольским духом, по внушению этого врага рода человеческого под предлогом дозволенного совершить недозволенное. Среди других преступных деяний, затеваемых им в городе, означенный Чуто устраивал тайные сборища, подговорил своих единомышленников, кои собирались неподалеку от Дворца приоров, в церкви Санта Кроче, и составили тайный заговор. Участниками этих противозаконных сборищ являлись чесальщики шерсти и другие наемные рабочие цеха Ланы из разных приходов Флоренции. Вместе со многими и многими другими он решил по собственному разумению образовать братство чесальщиков и других работающих в цехе Ланы в возможно большем количестве, дабы оно действовало в разных местах Флоренции и имело бы своих советников и глав… На указанных сборищах Чуто Брандини произносил подстрекательские речи и призывал установить между членами этого братства сбор доброхотных даяний и пожертвований… Когда означенному злоумышленнику зачитали приговор на итальянском языке, он подтвердил, что все это правда. Затем названный Чуто был повешен“».
Гваспарре дель Рикко отложил рукопись и, подняв брови, взглянул на сидевших напротив чесальщиков.
«Вот вам пример, дети мои, — тихо проговорил он. — Доведите до конца дело, ради которого этот честный и отважный человек пошел на эшафот. Образуйте свободное братство чесальщиков, трепальщиков, ткачей — словом, всех наемных рабочих цеха Ланы, разъясните им, что не месть и ненависть к тем, кто обирает и притесняет их, должны стать их помыслами. Убедите их, что они должны не мстить, а сражаться за справедливость. Я не знаю, какой путь вы изберете, знаю только, что никто, ни один из вас не должен запятнать себя грабежом, дабы никто и никогда не посмел назвать вас ворами и разбойниками, голодранцами, дорвавшимися до чужого добра».
Глава вторая
о том, как по случаю прихода ночного гостя Ринальдо дают его одежду