Замешательство юноши и его неловкие попытки оправдать свой промах выглядели до того комично, что обе девушки прыснули со смеху. Даже Катарина, очень смутившаяся в первую минуту, под конец не выдержала и тоже звонко расхохоталась.
В этот момент дверь в соседнюю комнату отворилась, и на пороге появился Сын Толстяка.
— Ну и ну! — воскликнул он, увидев хохочущую компанию. — Друзья, вы только посмотрите, что тут творится! Мы, как дураки, сидим и шепчемся, чтобы, боже сохрани, не потревожить больного, а этот больной вовсю зубоскалит с девицами и только что не пляшет!
В ответ из-за двери раздались веселые восклицания, и в ту же минуту в комнату быстрым шагом вошел мессер Панцано.
— Ах, Ринальдо, ты не можешь себе представить, как я рад, как все мы рады, что ты наконец пришел в себя! — воскликнул он, вместе с Сыном Толстяка подходя к постели юноши. — Тебе, я вижу, лучше, не так ли?
— Вот уже полчаса я доказываю, что совсем здоров, — ответил Ринальдо.
— Но тебе как будто не верят? — улыбнувшись, заметил рыцарь. — Впрочем, мы можем все узнать из первых рук. Как ты думаешь, Эрмеллина, в состоянии он немного посидеть в кресле? — спросил он, обернувшись к девушке.
— Рана закрылась, но еще не зарубцевалась как следует. Если она откроется, опять начнется лихорадка, и тогда не знаю, сладим ли мы с ней, — ответила Эрмеллина.
— А если он будет осторожен? Он нам очень нужен, Эрмеллина, потому что, видишь ли, к нам пожаловал Сальвестро Медичи.
— Сальвестро? Сюда? — воскликнул Ринальдо.
— И в такой час! — подхватила Мария. — Лука, что это значит? Что-нибудь плохое?
— Не знаю, Мария, — отозвался мессер Панцано. — Одно ясно: после полуночи просто так не приходят, тем более в дом, где тайно собрались заговорщики. Хочет что-то разузнать? Не похоже. Уж одно то, что он нашел этот дом, свидетельствует, что ему многое известно. Скорее всего, он пришел с каким-то предложением. Вот тут-то нам и поможет Ринальдо. Законнику легче распознать подвох, а Сальвестро такой человек, от него всего можно ждать… Так как же, Эрмеллина?
— Ну, если уж так нужно и если он побережется… — проговорила девушка.
— Будь спокойна, Лина, — сказал Ринальдо.
— Оттон! — крикнул мессер Панцано, потом, обратившись к женщинам, добавил: — А вам лучше побыть у Марии. Не надо, чтобы Сальвестро знал о нас всю подноготную.
В этот момент в комнату, протирая на ходу заспанные глаза, вбежал слуга графа Аверардо.
— Оттон, одеться серу нотариусу! Живо! — приказал мессер Панцано. — А ты, Мео, проводи женщин. Там темно…
Глава третья
в которой Бароччо приносит плохие вести
Наспех одевшись с помощью Оттона, Ринальдо встал с постели и тут вдруг понял, что не может сделать ни шагу: ноги были как ватные и не слушались, стены и пол качались и куда-то плыли… Чтобы не упасть, он уцепился за мессера Панцано и некоторое время стоял, смущенно улыбаясь и не решаясь двинуться с места.
— Вот залежался… — пробормотал он.
— Ничего, это скоро пройдет, — заметил рыцарь и, поддерживая юношу под руки, тихонько повел его к двери.
Комната, куда они вошли, показалась Ринальдо просторной, как зала, светлой и празднично-веселой. На большом столе перед плотно закрытыми окнами горели четыре толстые свечи. Кроме Тамбо, Гаи, Луки ди Мелано и Сына Толстяка, вокруг стола стояло и сидело еще человек десять незнакомых Ринальдо мужчин, судя по одежде — таких же чомпи, как и его друзья. Сбоку, опираясь рукой о крышку стола, стоял Сальвестро Медичи в обычном своем сером костюме, спокойный, улыбающийся, благодушный, будто не его, незваного, встречают в этом доме, а, напротив, он с радушием хлебосольного хозяина принимает всех этих людей. Когда Ринальдо, поддерживаемый мессером Панцано, неожиданно вошел в комнату, на лице Сальвестро отразилось самое неподдельное изумление, которое в следующее мгновение сменилось еще более благодушной улыбкой.
— Так вот ты где, сер Ринальдо! — воскликнул он. — Живой и здоровый… А твой дядя уже отчаялся тебя найти, не знает, что думать, то ли ты на том свете, то ли на этом. И мессер Панцано с тобой! Вот не ожидал!
— Я был болен, — ответил Ринальдо. — Но теперь-то, конечно, я извещу дядю, чтоб зря не тревожился.
— Время позднее, — негромко заметил пожилой чомпо, сидевший во главе стола. Как потом узнал Ринальдо, его звали Лоренцо ди Пуччо Камбини, он был чесальщиком шерсти, пользовался огромным уважением среди наемных рабочих и теперь возглавлял заговор. — Скоро уж пора расходиться.