— Кто заходил к Бако-джану после моего ухода? — спросил он у дежурного.
— Кажется, никто не заходил… — растерянно отвечал тот.
— Камера была заперта?
— Да, заперта.
— Ключ был у вас?
— Да…
— Значит, это вы дали яд Бако-джану? Дежурный побледнел.
— Что вы говорите, товарищ… товарищ следователь! Да неужели я… Я — чекист, разве я мог это сделать?! И зачем?
— Не знаю зачем…
Это вы должны мне сказать.
— Я? — спросил удивленный дежурный и даже вытер пот со лба.
Асо хорошо знал этого дежурного. Это был железнодорожник, преданный и смелый боец революции. Но кто знает, может быть, он продался врагу?
— Вспомните хорошенько, впускали ли вы к арестованному кого-нибудь из следователей? Может, председатель входил? Может, Иван? Кто входил?
— О да! — с горькой улыбкой вспомнил дежурный. — Сегодня ночью дежурил Хабибуллин. Под утро он пришел и сказал, что нужно проведать арестованного… Именно в это время вы позвонили из больницы… потом привели трех туркмен-беглецов. Еще кто-то был, я был занят и не заметил. Тут подошел Хабибуллин, вернул мне ключ от камеры, сказал, что все спокойно… Я совсем забыл об этом.
— Интересно! — сказал Асо. — Значит, Хабибуллин?
Он не очень хорошо знал этого человека. Хабибуллин гораздо раньше его стал работать в ЧК, был, как и он, следователь. Председатель не раз говорил, что Хабибуллин слишком безжалостен и жесток с местным населением. Неужели он, член партии, коммунист, изменяет делу революции? Это нужно проверить.
— Где сейчас Хабибуллин? - спросил Асо у дежурного.
— Выехал на разбор какого-то ночного происшествия у Конного базара.
Асо встал с места. Он твердо решил сам взяться за расследование этого дела. Пусть потом его бранят, пусть даже накажет председатель — будь что будет. Но сейчас надо воспользоваться отсутствием Хабибуллина и осмотреть его кабинет.
— Где ключ от его кабинета? — спросил Асо.
— У него, — отвечал дежурный, — но у нас есть второй ключ.
— Возьмите этот ключ и идемте со мной. И никому ни слова.
— Хорошо, — сказал дежурный и, взяв из ящичка в столе ключ, поднялся вместе с Асо наверх, в кабинет Хабибуллина.
Все ящики стола были заперты. Но они нашли ключи и открыли их. Асо просмотрел бумаги и не заметил ничего подозрительного. Только в одном деле увидев протокол допроса лекаря Хакима, удивился. Как будто ничего определенного. Но лекарь дал обещание, что будет действовать в согласии с законами революционного правительства. Асо раздумывал над этой бумагой, как вдруг зазвонил телефон. Асо поднял трубку, ответил, изменив голос, по-русски. Его спросили (голос показался ему знакомым), где товарищ Хабибуллин. Асо кашлянул и ответил тихо, что Хабибуллин слушает. Человек спросил: как настроение, как дела? Асо ответил тихо, что дела хороши. Бако-джан… Человек на другом конце провода вдруг заволновался. Что Бако-джан?
Выздоровел, что ли? Асо спокойно, еще покашляв, сказал, что нет, цель достигнута. Все в порядке. Человек успокоился, сказал: «Слава богу…» Асо спросил, откуда говорят. Ответили: из учреждения. Асо почти шепотом сказал, чтоб «они» были спокойны, что ЧК правильно выполняет свою задачу. Человек ответил радостно: «Молодцы!» — и положил трубку.
Теперь у Асо не было никакого сомнения, что Хабибуллин — предатель.
В десять часов прибыл председатель и сразу вызвал к себе Асо.
— Мы уже немолоды. Теперь на эту работу надо привлекать молодых, — сказал учитель Назари Хайдаркулу.
— Солдат должен учить тот, у кого есть военный опыт, кто умеет командовать, кто знает, как добиваться воинской дисциплины…
Они сидели втроем в кабинете Хайдаркула и беседовали. Назари, мужчина средних лет, высокого роста, носил очки, легкую баранью папаху, сшитую по-кавказски; продолговатое загорелое лицо его было тщательно выбрито, ни усов, ни бороды. Товарищ его был в красивой небольшой чалме, борода аккуратно подстрижена.
— Да, — поддержал он своего друга. — Мы уже немолоды, кроме того, отдел народного образования поручил нам организацию учительского института…
Хайдаркул засмеялся.
— Я вас понял, — сказал он, — все, что вы говорите, верно, но задача наша — выбрать из всех важных дел самое важное, самое срочное, самое необходимое и браться именно за него. Учительский институт необходим, возраст ваш не соответствует красноармейскому, и так далее и тому подобное. Однако сейчас самое важное — воспитание бойцов из местного населения. Среди них надо вести работу, разъяснять им идеи и цели революционного правительства. Положение республики вам известно. Необходимо как можно скорее очистить Восточную Бухару от басмачей и от всех эмирских прихвостней. Отряды басмачей вокруг Бухары не дают народу спокойно трудиться. Вот уже весна проходит, а крестьяне не могут выйти на поля. Правительство Бухары в помощь Красной Армии создает отряды из местных людей. Но эти отряды надо обучать, воспитывать. Вы для этого самые подходящие люди. Вы можете не надевать военной формы, заниматься с бойцами не каждый день, хотя бы три-четыре дня в неделю по два часа. Хватит вам времени и на другие ваши дела.