— Асад Махсум, — отвечал Турсун Ходжаев, — скрывается в горах Байсуна. Он выжидает. Не уходит, не сдается, не воюет. Но и близко к себе не подпускает.
— Он очень большая помеха нам, — сказал Хайдаркул. — Байсун — это ворота Восточной Бухары. Пока мы полностью не очистим его от басмачей, нам не проникнуть в Восточную Бухару.
— Тут есть один юноша, по имени Карим, — сказал Юренев. — Он раньше служил у Куйбышева, а сейчас рвется пойти против Асада.
— Асад причинил ему огромное личное горе, — промолвил Хайдаркул.
— У него есть какой-нибудь точный план? — спросил Турсун Ходжаев.
— Сейчас мы его самого спросим, — сказал Юренев и, встав с места, вышел.
— Карим — это тот юноша, у которого Асад увез невесту? — спросил Турсун Ходжаев.
— Да, — отвечал Хайдаркул, — это тот самый Карим, который не может забыть свою Ойшу… Мне кажется, именно он уничтожит Асада.
— Возможно, — сказал Турсун Ходжаев, закуривая папиросу. — Интересно, наметил ли он себе какой-то план действий… Он знает горы?
— Думаю, что нет. Правда, он родился в горах, но вырос в Гиждуване…
В эту минуту вернулся Юренев, прося извинения за то, что оставил гостей одних.
За ним в комнату вошел Карим. Он был в военной форме, вьющиеся волосы зачесаны назад. Большие черные глаза его были печальны. Но выглядел он крепким, здоровым и приветливо улыбался.
— Здравствуйте! — сказал он, вытягиваясь по-военному — руки по швам. — Карим Сафар-заде к службе готов!
— Проходи, садись! — сказал Юренев. Расскажи нам, пожалуйста, каким образом ты собираешься поймать Асада Махсума?
— Слушаюсь! — ответил с готовностью Карим и, сев на стул напротив гостей, стал говорить: — Асад воюет в Байсуне, в горах Санг Кала. Он разделил свой отряд на десять — двенадцать групп. Самого Асада никто давно не видел. Он или убит, или искусно прячется… Воины его никогда не вступают в открытый бой, они неожиданно нападают на наши войска и так же неожиданно, быстро исчезают Говорят, Асад в том краю ведет сильную агитацию среди населения, выдает себя за революционера, защитника бедняков. Вряд ли найдется кто-нибудь, кто открыл бы нам местонахождение Асада или его отряда.
— А комсомольцы, члены партии — разве они не могут нам помочь? — спросил Турсун Ходжаев.
— Не осталось там в живых ни комсомольцев, ни партийцев, — печально сказал Карим. — А если и остался кто-то — побоится действовать против Асада.
— Так что же теперь? — спросил Хайдаркул. — Как же, по-твоему, можно справиться с этой заразой, уничтожить ее?
Карим подумал немного и сказал с улыбкой:
— Или силой или миром.
— То есть? — спросил Турсун Ходжаев.
— Если не справимся силой и дело затянется, можно заключить с ним мир… Ведь Асад называет себя революционером!
— Он стал называться революционером лишь для того, чтобы добиться власти и высоких должностей! — сказал Юренев.
— Он никогда не сдастся, — сказал Хайдаркул, который хорошо знал Асада, — никогда он не покорится, не склонит головы…
— Если бы в тех дальних кишлаках найти своих людей… — проговорил Юренев.
— Люди найдутся, конечно, — сказал Турсун Ходжаев, — но как организовать связь с ними?
— Надо найти Ойшу и ее мать, — сказал Хайдаркул. — Я уверен, что они помогли бы нам.
— Вы верно говорите, — сказал, обрадовавшись, Карим. — Я тоже об этом думал. Я слышал, что Асад не возит за собой Ойшу и ее мать, он их где-то скрывает. Нужно найти их, связаться с ними.
— Да, да, — поддержал его Хайдаркул. — Если ты сумеешь связаться с Ойшой, то, конечно, будет легче напасть на след Асада. Но как это сделать? Это очень трудная задача!
— Конечно, это трудная задача, — сказал Турсун Ходжаев. — Но если взяться за дело серьезно, можно ее разрешить. Ведь в отряде Асада не все контрреволюционеры, враги революционного правительства. Многие из них — просто обманутые люди, пошедшие за Асадом вслепую.
Вот среди них и надо искать помощников.
— Вы правы, — сказал Юренев, — ЦК РКП (б) рекомендует распространить среди населения воззвание ко всем басмачам с призывом сдаваться революционной власти. Правительство простит их, даст им землю и работу, чтобы они жили честным трудом и мирно крестьянствовали.
— Правильно, — сказал Турсун Ходжаев. — Даже если сдадутся сами курбаши, главари басмаческих шаек, их тоже надо амнистировать. Помните: когда курбаши Джаббар сдался со своим отрядом, а Асад, который тогда еще был с нами, велел расстрелять его и людей, которым было обещано прощение, — как тогда все в испуге шарахнулись от нас! Сейчас нужно добиваться, чтобы как можно больше басмачей сдавались нам, Карим-джан! Асад, очевидно, выжидает, держит своих воинов обещаниями какой-то большой помощи извне.