— Это ужасно! Странно, что Фатхуллин не сообщает об этом мне.
— Он говорит, что писал — и не раз — в военный комиссариат, но ответа не получил.
— Это, значит, произошло из-за предательства Орипова.
— На, а что думал Файзулла Ходжаев?
— Его не было здесь, он находился в Москве, собираясь поехать в Европу. Правда, мы отозвали его, вернулся только два дня назад и сразу погрузился в работу. Если бы не измена Абдулхамида Орипова, он бы сам поехал в Байсун.
Карим молчал, думая о чем-то, видимо, очень важном для него.
— Я давно хотел спросить у вас…
— Пожалуйста, спрашивай!
— Очень трудно мне понять… Все мы знаем, что революцию совершил трудовой народ, что он проливал кровь в борьбе с баями, духовенством, эмирскими чиновниками…
Не баи строили Советскую Республику. Как же так получилось, что сын миллионера эмирской Бухары занимает ответственные советские посты?
Легкая улыбка сверкнула на губах Турсуна Ходжаева. Он встал и молча прошелся по комнате, потом, подойдя к Кариму, сказал:
— Твой вопрос вполне понятен, ты правильно сделал, что спросил меня. Но ты должен знать и о положении в Бухаре и причинах, заставляющих идти на некоторые уступки. Дело в том, что в Бухаре наряду с трудящимися революцию делали представители других классов. Кто был недоволен и обижен эмиром, кто, как джадиды, например, хотели добиться более широкого культурного и торгового общения с другими государствами и народами. К тому же трудящиеся — рабочие, крестьяне, ремесленники — в подавляющем большинстве неграмотны, а для нашего дела необходимы грамотные люди. Таковы, в основном, джадиды. Но их работа должна происходить под неусыпным вниманием коммунистов… Если в процессе строительства нового общества они оправдают доверие, то пойдут с нами рука об руку; те, кто окажутся нестойкими, неверными, отпадут, их отвергнет жизнь. Надо в это глубоко вдуматься! К Файзулле Ходжаеву это не относится. Вся его деятельность доказывает преданность Советской власти.
— Знаю только, что он возглавлял партию джадидов и младобухар-цев…
— Да, так было, но сейчас он член Коммунистической партии. Много думает и понимает, в чем состояли ошибки прошлого и заблуждения. Пока мы ему верим.
— Хорошо, в таком случае, я пойду к нему, — сказал Карим.
Он намеревался пойти прямо в Совет назиров, но, почему-то передумав, повернул в сторону ЧК.
— У меня есть дело к председателю, — сказал он коменданту ЧК.
— Пожалуйста! — сказал комендант, знавший Карима в лицо. — Проходите, кажется, он в своем кабинете.
Да, председатель ЧК республики Бухары Алим-джан Аминов был у себя и сразу принял Карима.
— Ну, как здоровье? — приветливо спросил председатель — Как дела? Подготовлен ли твой отряд для похода на Асада Махсума.
— Готов! — сказал Карим и замялся, как бы собираясь с мыслями. После короткой паузы добавил: — Но у нас теперь другая забота…
— Знаю, Абдулхамид Орипов.
— Кто тебе сказал?
— Я был на приеме у Турсуна Ходжаева, получил приказ.
— И от Военного назирата тоже?
— Еще нет. А пришел я к вам вот почему: меня все время мучают сомнения — друг ли нам Файзулла. Говорят, что он сын крупного бухарского богача… Трудно поверить, что выходец из такой семьи может стать моим другом… Но товарищ Турсун Ходжаев разъяснил мне…
— Ну, теперь твои сомнения исчезли?
— Исчезли, но…
— Что «но»?
— Но я считаю, что все же нужно быть бдительным!
— Вижу, что твои сомнения еще не улеглись… Говорят, что сомнение — отец правды, но тут особый случай, хотя Файзулла Ходжаев и сын миллионера, он участвовал в бухарской революции… Конечно, есть у него и недостатки, но партия старается их выправить, указывает ему верный путь. И еще запомни, что не все выходцы из богатого сословия подлецы и предатели. Многие из них — порядочные, справедливые люди. Бывает и это.
— Видимо, так, — сказал, соглашаясь, Карим.
Аминов раскрыл объемистую папку, лежавшую перед ним на столе.
— Вот, например, — сказал он, — эта папка стала такой толстой из-за жалоб и клеветнических писем одного джадида. Обследовав подробно и тщательно это дело, мы выяснили, что сам жалобщик — сын крупного богача, подлый и низкий человек. Сейчас он маскируется под благородного и честного человека и под этой маской порочит порядочных людей. Торгует на барахолке, клевещет же на своего родного племянника Халим-джана, очень порядочного человека, члена нашей партии, возглавляющего крупное учреждение. В результате следствия выяснилось, что все нападки на Халим-джана — клевета. Интригана сняли с работы, а Халим-джан остается на своем посту. Если хочешь глубже ознакомиться с образом жизни и прихотями эксплуататоров и их прихвостней, прочти это дело.