— Будьте спокойны, непременно скажу. Отец вас любит… Халим-джан был умен и развит не по летам, умел различать, где черное, а где белое. Задумывался над сложностью жизни, над, казалось, неразрешимыми ее задачами. Он сетовал на отсталость своего народа, на его бедность, часто повторял известное двустишие:
Два-три года, проведенные в Москве, приобщение к русской культуре очень расширили его знания и представления о жизни. Он знал больше, чем не только его сверстники, но и люди значительно старше его. Учился он в свое время и в старометодной школе Бухары, и это тоже оказалось не напрасно: хороший, знающий литературу учитель привил ему интерес к чтению, к поэзии. Халим-джан читал стихи Хафиза, Саади, Бедиля… А живя в Москве, он изучал русский язык. Отец не жалел денег на образование сыновей, он пригласил для Халим-джана и его брата опытного, широкообразованного учителя, который не только учил их русскому языку, но проводил интересные беседы, в которых знакомил с духовным миром русского народа, с русской классикой. Познакомившись с произведениями великих русских классиков, он глубже понял и великие произведения родной литературы. Со временем он обратился и к газетам, читал и журнал «Молла Насреддин». Прочитанное Халим-джан проверял жизнью и все более убеждался, что встречавшаяся там критика правильна.
Пытливый юноша хотел видеть все собственными глазами. С этой целью он посещал — и довольно часто — крытые базары, торговый двор. В торговом дворе шла бойкая торговля каракулевыми шкурами. Там же их сортировали, красили, связывали в тюки для отправки в разные города и страны. Богатые торговцы восседали на обитых бархатом креслах и на деревянных суфах, покрытых коврами и одеялами.
Между делом они попивали чай, угощались сластями и фруктами… Расторопные слуги, подобострастно приложив руки к груди, выслушивали их приказания и молниеносно выполняли их.
Однажды Халим-джан оказался свидетелем, как поденщика, пришедшего с гор, оклеветали, обвинили в краже. Напрасно бедняк со слезами на глазах заверял, что не брал ничего, — управляющий отца твердил свое: пропала дорогая золотисто-коричневая шкурка и взял ее именно этот поденщик, передал сыну, а тот ее унес.
— Да, сын мой приходил, — признался поденщик, — он сказал, что матери вдруг стало плохо… Он пришел за мной, совсем, бедняга, растерялся… Но я не пошел — нужно же что-нибудь заработать. Дал ему один мири — купить для матери гранат, они очень ей помогают — и сам остался на работе… Вот… Никаких шкурок я не брал!
— Врет, врет, негодяй! — бесновался управляющий. — Он украл ее, некому больше!..
Владельцем шкурки был отец Халим-джана. Волевой человек и крепкий хозяин, он строго держал в руках своих подчиненных. С теми, кто бывал пойман на краже, обращался жестоко…
Удивительна человеческая натура. Будучи сам не без греха, человек для себя всегда находит оправдание. Но если кто-нибудь другой совершит проступок в сотую долю меньше, то он обрушивает на него гром и молнии, готов растерзать этого человека.
Ахмадходжа приказал высечь поденщика, бить, пока тот не сознается. Но тут подал голос Халим-джан.
— Отец, — воскликнул он, — не наказывайте, не бейте этого человека, он ни в чем не провинился. Я видел, когда уходил его сын, он ничего не унес с собой.
— А ну-ка, уйди отсюда!.. Ты не разбираешься в этих делах! — прикрикнул на него отец.
— Нет, я знаю! — твердо и настойчиво заявил Халим-джан. — Шкуру взял вот этот, — он указал на управляющего. — Он унес шкуру. Я видел это собственными глазами.
Ахмадходжа вскочил.
Управляющий хорошо изучил хозяйский нрав, испугался не на шутку и, осмотревшись, почел за лучшее поскорее исчезнуть — скрылся за воротами торгового ряда. Учинив обыск в его комнате, хозяин нашел украденную шкурку и, что самое удивительное, сделал своим управляющим оклеветанного поденщика.
А вот что произошло в другой из летних дней за городом, куда отправилась, спасаясь от жары, семья Ахмадходжи. С самого утра они приехали в сад и расположились у хауза. В саду все было подготовлено для приятного отдыха: хауз наполнен водой, все тропинки и дорожки чисто подметены, расстелены дастарханы, уставленные дарами щедрого лета. Чего только тут не было: яблоки, персики, инжир, виноград; огромные дыни и арбузы источали сладкий аромат…
Была тут и очень вкусная деревенская еда.
Насытившись, Халим-джан и брат его Алим-джан сняли с себя верхние халаты, остались в легких камзолах.