Груздев подошёл к окну и посмотрел вслед удаляющейся фигуре Лобова. Только сейчас, глядя ему в спину, Груздев понял, какую ответственность он взваливает на свои плечи. Он тяжело вздохнул и направился к столу. Вызвав секретаря, Михаил Иванович попросил её убрать со стола недопитый чай.
Ночью Лобов проснулся от криков жены. У неё начались роды. Лобов быстро понял, в чём дело, и вызвал неотложку. Машина скорой помощи приехала сравнительно быстро и забрала роженицу.
Весь остаток ночи он провёл в приёмном покое родильного дома.
— Сынок, иди домой, — предложила ему старенькая нянечка. — Ты ей всё равно не поможешь, она и без тебя родит, Бог даст.
— Ничего бабуля, я посижу немного, подожду, — ответил Лобов.
— Ну, сиди, если хочешь, — нянечка прошла дальше по коридору больницы.
Утром, не выспавшись, с покрасневшими от бессонницы глазами, он появился в офисе. Около кабинета его давно ждал Гаранин.
— Ко мне? — поинтересовался у него Лобов и, получив утвердительный ответ, пригласил его в кабинет.
— Фомич, вчера ко мне обратились два бывших полковника из школы милиции, интересуются вопросами возможного трудоустройства в нашу контору. Обещали сегодня перезвонить.
Лобов задумался. Приём на работу этих людей положительно скажется на имидже его фирмы. Немаловажным фактором являлся и тот момент, что у них достаточно много влиятельных связей не только здесь, но и в других городах республики. С другой стороны, Лобова настораживал тот момент, что эти отставники, обладая милицейскими навыками, могли догадаться о том, чем конкретно в последнее время занимался Лобов, особенно настораживал его вопрос о приобретении им оружия.
— Ты знаешь, Гаранин, я, конечно, не против их приёма на работу, но сидеть они должны совершенно в другом месте, отдельно от нас. Снимите офис, посадите туда их и юристов, пусть сидят вместе. Обдумайте вариант создания частного охранного предприятия. Пусть охраняют, это даст нам возможность с какой-то стороны легализовать хоть какое-то оружие.
— Всё понял, Анатолий Фомич. Сегодня же начну искать.
— Вот и хорошо, Гаранин, ищите. А сейчас найдите Пуха, пусть срочно зайдёт ко мне в кабинет.
После того как вышел Гаранин, в кабинет вошла секретарь и занесла Лобову чай и печенье.
— Перекусите, Анатолий Фомич. Наверное, с вечера ничего не ели, — произнесла она и скрылась за дверью.
Вошёл Пух и сел на стул. Лобов взглянул на него и невольно улыбнулся.
— Ну что, Пух, всё дымишь? — спросил его Лобов.
— Анатолий Фомич, я уже не колюсь. Пока вот держу себя на легких наркотиках. Но я Вам обещаю, что скоро окончательно завяжу.
— Пух, свежо придание, но верится с трудом, — усмехнулся Лобов. — Ты лучше расскажи, что у нас по Сидальскому?
— Я думал, что Вы уже забыли эту тему и не хотите к ней больше возвращаться. Фомич, мы должны одному человеку, который всё это сделал для меня. Он классный специалист и может нам понадобиться.
— Короче, Пух, что он там нам нарисовал?
— Пойдёмте вниз, там, у ребят есть видак, посмотрите. Думаю то, что Вы увидите, приведёт Вас в восторг, — произнёс Пух.
— Пух, ты считаешь меня каким-то извращенцем, или там есть, что посмотреть для работы?
— Ничего не буду говорить, посмотрите сами, — ответил Пух, и они вместе с Лобовым спустились в кабинет, где сидели руководители бригад.
Увидев Лобова, ребята поднялись из-за столов и молча вышли из кабинета.
— Давай, показывай, — произнёс Лобов и присел на стул.
Лобов просмотрел фильм и остался доволен отснятым ребятами материалом.
— Пух, отправь копию на его имя, в офис, пусть посмотрит на себя, — произнёс Лобов. — После этого мы ему позвоним и поинтересуемся, стоит ли нам направлять этот фильм его жене. Ты понял меня?
— Я не дурак, шеф. Завтра же посыльный привезёт ему копию этого фильма. Как с оплатой?
— Сколько он просит за работу? — спросил Лобов.
— Пятьсот долларов, — произнёс Пух.
— Вот вам на двоих тысяча. Сам решишь со своим товарищем, кто и сколько у вас заработал, — произнёс Лобов и, отсчитав тысячу долларов США, передал их Пуху.
Валентина родила сына. Выглянув в окно, она увидела мужа, стоявшего под окнами роддома.
— Валя! — закричал Лобов, увидев её в окно. — Как ты себя чувствуешь, что тебе принести?
Она показала через стекло ребёнка. Он был маленьким, завёрнутым в пелёнки и Лобов, как ни старался, не мог рассмотреть его лица.
— Валя! — снова закричал он. — На кого он похож?
Она улыбнулась и рукой показала, что он похож на него.
Счастье переполняло Лобова. Он подошёл к автомашине, около которой столпились его товарищи и друзья. Они достали из машины бутылки с шампанским и стали разливать его по стаканам. Вокруг машин царило веселье. Лобов достал большой букет цветов и снова направился к заветному окну, за которым стояла его жена. Валентина открыла форточку и спустила на улицу шнурок. Лобов привязал букет цветов и дёрнул за шнурок. Валентина медленно потянула за шнур, и букет из алых роз стал медленно подниматься на второй этаж. Вскоре он оказался в руках Валентины, она обняла букет и прижала его к груди.
Никто из них не видел, что недалеко стояла её сестра Ирина. Она была пьяна и поэтому не хотела, чтобы её видел муж её родной сестры. Она до сих пор считала, что Лобов убил её мужа, и по-прежнему вынашивала план рассчитаться с ним. Веселье и радость мужа сестры раздражали её, и ей в какой-то момент захотелось выйти из-за машины и сказать ему что-нибудь грубое. Однако чувство личного самосохранения останавливало.
— Погоди, Лобов, ты ещё умоешься кровавыми слезами, отольются тебе мои слёзы, — думала она. — Ты ещё пожалеешь, что убил моего мужа.
Лобов сел в автомашину. С протяжными гудками три автомобиля выехали со двора родильного дома. Несмотря на распирающее его счастье, он поехал в Набережные Челны. Не доезжая до ГЭС, он остановился и вышел из машины.
— Короче, я поехал в Челны. Со мной поедет Батон, все остальные свободны. Встретимся завтра у меня в офисе.
Сопровождающие его машины развернулись и поехали обратно в Елабугу.
Татьяна Яковлевна смотрела телевизор. Она только что приняла ванну и, сев перед телевизором, делала себе маникюр. Услышав звонок, она поднялась со стула и вышла в прихожую. Открыв дверь, она остановилась, словно вкопанная, перед ней стоял Лобов.
— Толя, это ты? Что случилось? — растерянно спросила она.
— Я, я, — произнёс он, — так и будешь держать меня на пороге или пропустишь в комнату?
— Ты знаешь, Толя, я в растерянности, Нужно было хотя бы позвонить. Проходи, не стой на пороге.
Лобов вошёл в квартиру и поставил около стола большой пакет.
— Что в пакете? — поинтересовалась Татьяна Яковлевна. — Наверное, продукты какие-нибудь? У меня всё есть, сама могу поделиться.
— У меня счастье, — ответил Лобов. — Ты понимаешь, сегодня у меня родился сын, вот я приехал отпраздновать его рождение с тобой. Если ты против этого, то я поеду дальше.
Татьяна вспыхнула, лицо её покрылось красными пятнами.
— Ты ещё куда собрался, Толя? Садись, я сейчас накрою стол, и мы отметим эту радость. Дети рождаются не каждый день, а тем более сыновья.
Она скрылась в соседней комнате и вскоре появилась уже в ослепительном наряде. Через полчаса стол был накрыт, и она позвала Лобова.
— Какая ты нарядная, — отметил Лобов. — Словно артистка какая-то. Я даже сразу тебя и не узнал, когда ты вышла из комнаты.
Татьяна покраснела, как девочка. Она уже отвыкла от комплиментов мужчин, и произнесённые Лобовым слова тронули её.
— Да брось ты, Толя, — произнесла она смущённо. — Я бы каждый день так одевалась, если бы было для кого.
Лобов открыл бутылку французского коньяка и разлил его по рюмкам. Подняв рюмку, Лобов посмотрел на Татьяну и сказал:
— Прости меня, что я приехал к тебе с этой радостью. Глупо делить подобную радость с женщиной, ты меня можешь считать кем угодно, но я приехал к тебе. Давай выпьем сначала за моего сына!