— Знаешь, Игорь, ты сам во всём виноват. Разве можно было связываться с этими людьми? Ты сейчас можешь и подсесть по их вине, да и меня потащить за собой.
— Анас Ильясович, может, Вы свяжетесь с Хромовым, и обсудите этот вопрос?
— Ты что, Игорёк, заболел? Ты, значит, решил сжечь пекарню, а я тебя за это должен отмазывать? Не получится, дорогой! Наследил, вот и отвечай!
— Так я же по Вашему указанию… — начал Игорь, но был остановлен Шигаповым.
— Ты что, дорогой мой, какие указания? Я тебе кто? Бандит? Ты даже не заикайся об этом, а то я тебя в порошок сотру. Не мог нормально организовать акцию, вот и отвечай! Я удивляюсь, что ты ещё живой, что тебя живым не закопали бойцы Лобова за это дело. Единственное, что я могу тебе посоветовать, это уехать из этого города, неважно куда, главное — надолго, пока не посадят или не убьют Лобова. Надеюсь, ты понимаешь, что будет с тобой, если Лобов узнает, что ты организовал поджог пекарни? Ты исчезнешь с белого света, но до этого ты испытаешь страшные муки. Ты знаешь мои отношения с Лобовым. Он убьёт тебя, чтобы сделать мне неприятно. Так что, Игорь, у тебя одна дорога — это бежать из города. В общем, подойдёшь к бухгалтеру, она тебя рассчитает, я ей позвоню. А сейчас прощай, Игорь.
Романов вышел из палаты. Он был расстроен, так как рассчитывал на реальную помощь Шигапова, однако тот в открытую отказался ему помогать, так как побоялся запятнать себя связью с подозреваемым в поджоге человеком. Сев в машину, он поехал домой и стал собирать вещи. Мать изумлённо смотрела на его лихорадочные сборы, не понимая, чем они вызваны.
— Сынок, что произошло? — поинтересовалась она у него. — Ты куда собрался?
Игорь поднял глаза и посмотрел на мать.
— Я, мама, совершил серьезную ошибку в этой жизни. Я погнался за большими деньгами и ушёл из КГБ. Затем я сделал то, что никогда не должен был делать. Сейчас я предан, и мне нужно срочно уехать из этого города. Ты, мама, за меня не беспокойся, я, как устроюсь, сразу же позвоню тебе. Это я тебе обещаю.
Игорь вышел на улицу и, положив в багажник две спортивные сумки с одеждой, сел в машину. Его мать стояла на пороге и плакала.
Лобов впервые переступил порог предприятия, хозяином которого стал буквально месяц назад. Он шёл по территории комбината в сопровождении генерального директора Якова Семёновича Сидальского.
Комбинат поразил Лобова не только своими размерами, но и ассортиментом выпускаемого товара. Кроме известного в стране товара — серной кислоты, предприятие выпускало минеральные удобрения, которые уходили с неимоверной быстротой не только в России, но и на Западе.
Сидальский, видя неподдельное удивление Лобова, не уставая, рассказывал ему о химических процессах, происходящих в закрытых ректификационных колоннах. Информации было настолько много, что Лобов уже не воспринимал подробности того или иного процесса.
— Яков Семёнович! Я, к сожалению, не химик, и меня эти процессы интересуют лишь в рамках бизнеса. Вы мне скажите, сколько я получу дивидендов за этот год?
Лицо Сидальского исказила улыбка, больше похожая на болевую гримасу, чем на что-то другое. Посмотрев на Лобова, он прикинул цифры в голове и произнёс сумму.
— Сколько, сколько? — переспросил он, словно не веря в сказанное Сидальским. — Вот эта да. Я никогда даже и не мечтал о подобной сумме.
Они ещё немного побродили по территории и вернулись в кабинет Сидальского.
— Яков Семёнович, — обратился Лобов к нему. — По моим сведениям, предприятие получило месяц назад около сотни легковых автомашин и большое наименование товаров широкого потребления. Я бы хотел получить этот список от Вас и предупредить о том, что реализация всего этого товара будет осуществляться только с моего письменного разрешения. По-моему, это Вам ясно. Второе — прошу Вас подготовить мне сведения о поставщиках сырья и оптовых покупателях нашей продукции. Мне кажется, что это не затруднит ни Вас, ни Ваших людей.
Поинтересовавшись здоровьем жены и детей, Лобов попрощался с ним и выехал обратно в Елабугу.
Вернувшись из Елабуги, Лобов заехал пообедать в свой любимый ресторан. Сев за стол, он заказал себе еду. Он не заметил, как в ресторан вошёл Шигапов и, увидев Лобова, направился к его столику.
— Здравствуй, Анатолий Фомич, — произнёс Шигапов, — рад тебя видеть в полном здравии.
Лобов был удивлён. После его последнего разговора с Шигаповым прошло полгода, и за всё это время он не видел Анаса Ильясовича.
— Здравствуйте, — ответил Лобов. — Я слышал, что недавно выписались из больницы, что с Вами произошло?
— Ты, наверное, слышал про мастерские Мансурова, которые сгорели. Так вот, накануне пожара я приобрёл эти мастерские.
— Что Вы говорите? — сделав удивленное лицо, произнёс Лобов. — Надо же, как Вам не повезло!
Шигапов подозвал к себе официанта и попросил его принести ему стакан сока.
— Ты знаешь, Анатолий Фомич, я внимательно слежу за твоим ростом. Не скрою, Фомич, удивлён и поражён. В городе ты уже практически всё подобрал под себя, теперь, я знаю, нагибаешь Менделеевск.
— Мало ли о чём говорят люди, — уклончиво ответил ему Лобов. — Слава Богу, не бедствую и не прошу милостыню у людей.
— Я слышал, что и тебя поджигали, — возвращаясь к началу разговора, сказал Шигапов. — Что людям нужно, кому мы мешаем?
Лобов улыбнулся и посмотрел на Шигапова:
— Это я Вас должен спросить об этом, Анас Ильясович, а не Вы у меня. Если Вас волнует этот вопрос, задайте его Вашему начальнику службы безопасности Романову, может, он Вас просветит в этом вопросе. Это его, а не меня крутит милиция по поджогу.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Всё, что хотел, то и сказал, — ответил Лобов. — Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет.
— Значит, это ты спалил мои мастерские? — напрямую спросил его Шигапов. — Я так и думал, что, кроме тебя, в этом городе нет больше человека, который может пойти против меня. Значит, я правильно думал. Скажи, Фомич, а ты не боишься меня, моих связей? Ты же знаешь, кто ты и кто я.
— А что мне тебя бояться? Я, в отличие от тебя, никому не поручал палить тебя, свяжи меня с этим пожаром, если сможешь. А я тебя — запросто. Ты хоть и спрятал Романова, но если он мне будет нужен, я разыщу его, и он, обиженный тобой, обязательно даст против тебя показания. Ты сейчас закрылся депутатским значком и считаешь себя неприкасаемым, но это скоро пройдёт, и я буду первым.
— Это мы посмотрим, кто кого и куда потащит, — произнёс Шигапов и, встав из-за стола, направился к выходу.
— Вот и поговорили, — подумал Лобов. — Теперь не надо прятаться и скрывать за фальшивой улыбкой свои чувства.
Оставив на столе деньги, Лобов вышел из ресторана и, сев в «Мерседес», поехал к себе на работу.
Прошло три дня. В пятницу вечером, после окончания рабочего дня, Лобов заехал к себе домой и, переодевшись в охотничий костюм, направился обратно к машине.
— Толя, это ты куда? — поинтересовалась у него жена.
— Да я с ребятами решил немного побродить с ружьём по лесу. Может, повезёт, подстрелю какого-нибудь гуся или утку для тебя.
— Слушай, Толя, может, не поедешь, я и так тебя практически не вижу. Посиди немного со мной, поговори. Неужели для тебя важнее деньги, чем семья?
Лобов остановился на пороге и посмотрел на жену.
— Это ты о чём, Валюша? Тебе не нравится красиво жить, красиво одеваться, питаться доброкачественными продуктами? Может, тебе больше нравится жизнь твоей сестры? Я всю свою жизнь мечтал выбраться из этой нищеты, и теперь, когда моя мечта жизни начинает осуществляться, ты мне предлагаешь всё это бросить и снова сесть на хлеб и воду? А ты подумала о ребёнке?
Он остановился. Лицо его, разгорячённое этим разговором, сделалось каким-то странным для Валентины, может, даже и чужим. Она его таким ещё ни разу не видела. Она хотела ему что-то сказать, однако он её перебил.