Алик посмотрел на Артура Витальевича и, отодвинув в сторону чашку с недопитым чаем, произнёс:
— Причём здесь Лобов из Елабуги? Какое отношение он имеет к тебе?
— Я сам не знаю. Я его даже ни разу не видел, и вдруг такой наезд. У него есть плёнка, на которой я с моим товарищем и с бабами в номере. Грозит её переправить в Казань и направить в правительство и президенту. Ты представляешь, какой это будет скандал?
— Откуда у него эта плёнка? — поинтересовался у него Алик. — Где вы так могли с приятелем залететь?
— Я не знаю, где он её взял. По-моему, этот номер был специально ими оборудован камерой, вот мы и попались с товарищем чисто случайно.
— Я не думаю, чтобы Лобов снимал в этом номере всех. Он, по всей вероятности, специально оборудовал его под тебя, Артур Витальевич.
— Всё может быть, я об этом не думал. Для меня сейчас важнее сохранить доброе имя и, конечно, деньги, которые он у меня требует за этот фильм.
Алик задумался. Он хлебнул остывший чай и отодвинул чашку в сторону. Он не любил холодный чай и не понимал, как можно пить этот напиток холодным. Потом ещё раз посмотрел на Артура Витальевича и отвернулся в сторону, обдумывая сложившуюся ситуацию. Алик не раз слышал и сам сталкивался с людьми, которые попали под пресс группировки Лобова. Совсем недавно к нему обращался и депутат Государственного Совета РТ Шигапов с жалобой на беспредел, творимый им в городе. Теперь с подобной жалобой к нему обратился его старый знакомый Артур Витальевич. Нужно было что-то предпринимать, однако Алику не хотелось развязывать с Лобовым войну, в которой могли погибнуть десятки ни в чём не повинных ребят. Однако и прощать все его выходки Алику не хотелось. Показав всем своё бессилие, он мог просто лишиться того авторитета в городе, который уже имел. Подумав ещё немного, Алик сказал:
— Хорошо, Артур Витальевич, я постараюсь помочь Вам в Вашей проблеме. Я встречусь с ним и всё перетру. Если он здравый человек, то сразу же поймёт и принесёт свои извинения, если нет, то это его проблема.
Артур Витальевич был благодарен Алику за то, что тот не отказал ему в его просьбе, и заулыбался, услышав его слова. Он поднялся с кресла и подошёл к стенке. Открыв дверцу секретера, он достал бутылку коньяка и две рюмки.
— Ну что, Алик, выпьем за наше дело? — спросил.
Однако тот отказался и, поднявшись с кресла, направился к двери.
— Ты что, Алик, обиделся на что-то? — спросил его Артур Витальевич.
— Нет — коротко ответил тот. — Сначала нужно сделать дело, а уж затем пить.
Он вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.
Лобов с утра посетил достраивающийся коттедж, переговорив со строителями, остался доволен темпами строительства. Пообещав им премию за хорошую работу, он приехал в офис. В приёмной его встретил незнакомый молодой человек и, представившись кличкой вместо имени, попросил его принять. Они вошли в кабинет. Лобов снял пальто и бросил его на стул.
— Ну что, Мотор, — произнёс Лобов, — присаживайся. Я слушаю тебя.
— Короче, Фомич, — начал Мотор, — меня попросили передать тебе, что ребята из 29-го комплекса недовольны творимым тобой беспределом в городе. На тебя стали жаловаться уважаемые люди, с которыми мы уже давно работаем. Пойми правильно, это неправильно, когда кто-то наезжает на твоих барыг и пытается вырвать у них твой кусок хлеба.
— Слушай, Мотор, ты что меня лечишь? Если ты приехал мне что-то предъявить, так предъявляй, не жуй сопли. А то всё ходишь кругами, как будто я дурачок. Кто эти барыги?
— Это Шигапов Анас Ильясович и Артур Витальевич.
— А причём здесь вы? Шигапов работает в Елабуге, а Артур Витальевич вообще кто такой? Я его лично не знаю и никогда с ним не общался и его не видел.
На лице Мотора отразилась полная растерянность. Он явно не ожидал, что Лобов будет идти в отказ в отношении Артура Витальевича.
— Ну, что ты растерялся, Мотор? Раз приехал, давай, предъявляй. Говори, какое отношение я имею к вашему Артуру Витальевичу?
— Давай, Лобов, не наезжай на меня, я тебе не маленький мальчик. Если хочешь конкретики, ты её получишь. Алик хочет с тобой перетереть по этой теме завтра в три дня, недалеко от Менделеевска.
— Ты что, Мотор, считаешь, что я должен гонять по всей дороге в поисках Алика? Ты мне скажи, где конкретно?
— Не гони, Лобов, сегодня вечером я тебе перезвоню и назову точное место стрелки.
Мотор встал со стула и вышел из кабинета. Лобов громко позвал секретаря. Девушка появилась моментально. Войдя в кабинет, она остановилась напротив Лобова.
— Вот что, Вера. Быстро найди Пуха и Гаранина. Пусть бросят все свои дела и мчатся ко мне.
Вера исчезла за дверью кабинета. Через пятнадцать минут в кабинет Лобова вошли Пух и Гаранин.
Лобов, Пух и Гаранин стояли около автомашины, за рулём которой находился Батон. Лобов явно волновался, так как в первый раз встречался с лидером другой группировки, претендующей на лидерство в этом промышленном регионе республики. Насколько ему было известно от своего приятеля Ефимова, группировка Челнов «29-й комплекс» плотно сотрудничала с казанскими бригадами, в том числе и с их московским лидером Мартыном.
Лобов, будучи человеком осторожным и достаточно умным, не хотел явного противостояния, что привело бы к войне между группировками и их финансовому истощению.
Алик, лидер «29-го комплекса», был совершенно другого мнения. Его вполне устраивал предполагаемый конфликт, ибо он считал, что его группировка значительно сильнее бригады Лобова, а это значит, что он сможет не только выполнить обязательства перед Шигаповым и Артуром Витальевичем, но и переподчинить весь бизнес Елабуги на себя. Вот и сейчас он ехал на эту стрелку с полной уверенностью, что сможет не только остановить действия Лобова, но и опустить его в глазах ребят. Его машину сопровождали для солидности ещё три автомашины с ребятами. Все они были вооружены обрезами, самодельными мелкокалиберными пистолетами, и лишь трое бригадиров имели при себе пистолеты «Макаров».
Увидев на дороге одиноко стоящую автомашину, около которой прохаживались всего-то три человека, Алик невольно улыбнулся.
— Неужели этот лох ещё на что-то рассчитывает? — подумал про себя он. — Что это, наивность или уверенность в себе?
Машина Алика остановилась около «Мерседеса» Лобова. Из машины вышел Алик и, взглянув на троих ребят, произнёс:
— Ну, и кто из вас Лобов? С кем мне разговаривать?
От группы отделился молодой мужчина в возрасте около тридцати лет и направился к Алику.
— Я Лобов, а ты кто? — произнёс Анатолий Фомич. — Мотор, кто из вас уполномочен говорить со мной, пусть выйдет из этой толпы.
Алика покоробило от этого высказывания. Вся молодежь Челнов знала его в лицо, а здесь какой-то провинциал не понял его и задал провокационный вопрос. Алик расстегнул пальто, чтобы Лобов видел торчавший у него из-за пояса пистолет, и сказал:
— Ты, что слепой, не видишь, кто с тобой говорит?
— Откуда я знаю, кто со мной говорит? Ты кто? Ельцин, что ли, чтобы я знал тебя по афишам или по телевизору?
Это вывело Алика из себя. Всегда сдержанный в словах и поступках, он взбесился. Он вытащил пистолет и, уперев его в живот Лобова, медленно произнёс:
— Встань на колени, или я тебе всажу пулю в твой живот. На колени!
— По-моему, ты спешишь, Алик. Ещё одно твоё неловкое движение и твоя голова разлетится на мелкие кусочки. Ты посмотри налево, видишь за деревом снайпера, он целится в твою голову.
Алик испуганно посмотрел налево и среди снега заметил лежащего человека, в руках которого была винтовка с оптическим прицелом. Вдруг из-под снега появились люди в белых маскировочных халатах, которые держали в руках автоматы. Таких людей оказалось более двадцати человек.
Лобов поднял руку, и вдруг, к изумлению людей Алика, на дорогу выкатилось два бронетранспортера, которые полностью перекрыли дорогу в оба конца. Крупнокалиберные пулемёты БТР были направлены на машины прибывших с Аликом ребят.