Хромов замолчал. Воспользовавшись паузой, прокурор продолжил:
— Поймите меня, Геннадий Алексеевич, я человек нейтральный и не собираюсь копаться в этом грязном белье. Я смотрю на этот вопрос со стороны закона и считаю, что Вами нарушен этот самый закон. Вы просто сводите свои счёты с Лобовым, используя при этом государственный ресурс в виде отдела милиции. Я не могу не отреагировать на заявление покойного. Я предлагаю Вам самим прекратить это уголовное дело, мне всё равно, по каким обстоятельствам. Если Вы не сделаете этого, то я сам прекращу его, а в отношении Вас вынесу постановление о привлечении Вас к ответственности за превышение должностных полномочий. Вы хорошо знаете, что Лобов — крупнейший бизнесмен нашего города. Он выделяет громадные средства на благотворительные цели. Благодаря его средствам, сделан капитальный ремонт здания психоневрологического диспансера, которого не было последних пятьдесят лет. Может мне Вам напомнить, что сделал этот Лобов для городского отдела милиции? И вот Вы своими личными обидами хотите всё это сломать?
— Евгений Иванович, дело не в моих обидах, дело в том, что Лобов сколотил вокруг себя целую банду, которая начинает подминать под себя государственные структуры. Если Вы не знаете, то я скажу Вам, что у его дверей каждый день собирается толпа народа, кто с чем, кто-то просит денег, кто-то обращается в поисках защиты от пьяного соседа.
— Я не знаю, что Вы хотите этим самым сказать, но если бы Лобов был бандитом, то народ не обращался бы к нему за помощью. Вы — начальник городского отдела милиции — утверждаете, что Лобов — бандит, тогда у меня к Вам вопрос, почему Вы это всё допустили? Почему с Вашего молчаливого согласия возникла эта группировка? Что, молчите? А сейчас идите и работайте. Собирайте на него материалы, вот когда Вы их соберёте, приходите ко мне, будем возбуждать уголовное дело. А это надуманное Вами дело закройте.
Хромов встал из-за стола и, попрощавшись с прокурором, вышел из кабинета.
Третий день инспектора налоговой инспекции и полиции трясли предприятия Лобова, однако существенных результатов добиться им не удавалось. Как ни странно, больших и серьёзных нарушений они не выявили. Наложив незначительные штрафы, они покинули предприятия.
— Анатолий Степанович, я не верю, что у Лобова всё нормально с налогами и отчётами. Твои ребята, по всей вероятности, плохо искали, — говорил Хромов Гурьянову, начальнику налоговой полиции.
Однако тот стоял на своём, Лобова невозможно привлечь к уголовной ответственности по их линии.
Хромов делал всё, чтобы свалить Лобова, однако чем больше он вовлекал в это людей, тем меньше и меньше шансов у него оставалось для возбуждения уголовного дела.
Вечером, оставшись один в кабинете, Хромов достал бутылку с водкой и налил себе полный стакан. Выпив весь стакан, он поставил его на край стола и откинулся на спинку стула. Он почувствовал, как приятное тепло стало медленно растекаться по его сосудам. В какой-то момент ему стало так хорошо, что он закрыл глаза. Телефонный звонок вывел его из блаженного состояния. Звонили из Казани.
— Геннадий Алексеевич, к нам поступила копия заявления бывшего директора Колхозного рынка вашего города о Ваших противоправных действиях в отношении него. Насколько нам известно, само заявление сейчас находится в прокуратуре вашего города.
— Да, я в курсе и уже ознакомился с его содержанием, — сказал Хромов.
— Всё дело в том, что в МВД стало известно, что Вы, используя служебное положение, вместо того, чтобы заниматься непосредственно своими обязанностями, втянулись в затяжную войну с предпринимателем из вашего города, неким Лобовым. Что для разрешения своих финансовых вопросов Вы вовлекли в это дело налоговую полицию.
На том конце провода замолчали, а затем, словно набрав воздуха, произнесли:
— Завтра к Вам выезжает комиссия из инспекции по личному составу. Мы просим Вас до их приезда подготовить объёмную объяснительную записку по всем моментам, которые я только что привёл Вам.
— Извините, но я не знаю Вас, Вы мне не представились, — произнёс Хромов.
— Я, заместитель министра по кадрам, думаю, что Вы меня знаете, и мне не нужно больше Вам представляться.
— Извините, товарищ полковник, не узнал. Просто не предполагал, что Вы можете мне позвонить по этому вопросу. Всё, что Вы мне сказали, я непременно исполню. Я готов предоставить все необходимые материалы.
— Вот и хорошо, Геннадий Алексеевич, я думаю, Вы понимаете всю серьёзность.
Хромов положил трубку. Лоб его был мокрым, а руки мелко дрожали. Налив себе ещё водки, он спрятал остатки в сейф и, выпив, стал одеваться. Накинул на плечи китель и направился к машине.
Лобова пригласили в городской отдел внутренних дел. Прибыв в назначенное время, он прошёл в кабинет номер девять, где его ожидал майор Сороков, прибывший в отдел из Казани. Лобов остановился около двери и, поправив на себе галстук, постучал в дверь.
— Заходите, — услышал он из-за двери.
В небольшом кабинете за столом сидел работник с майорскими погонами на плечах.
— Проходите, Анатолий Фомич, — произнёс он приятным бархатным голосом. — Я жду Вас. Мне давно хотелось с Вами познакомиться. Весь город только и говорит о Вас, то тому Вы помогли, то другому. Не человек, а меценат какой-то, как Ваш земляк купец Стахеев.
Лобов осторожно присел на стул и с интересом посмотрел на этого незнакомого ему майора. Поймав на себе взгляд Лобова, майор представился:
— Заместитель начальника инспекции по личному составу майор милиции Сороков Александр Владимирович. Я, наверное, отрываю Вас от дел, но отдельные товарищи посоветовали мне встретиться с Вами и поговорить о местном руководстве отдела. Если быть точнее, меня интересует начальник городского отдела Хромов Геннадий Алексеевич. Вы, как успешный предприниматель, наверное, хорошо владеете местным рынком услуг, инфраструктурой. Скажите мне, Вы сталкивались с предприятиями, которые принадлежали бы Хромову?
— Александр Михайлович, если честно, то я не сталкивался с подобными предприятиями. Однако это не говорит ни о чём, эти предприятия могут быть оформлены на любых подставных лиц, родственников, любовниц.
— Интересно, интересно, — протянул Сороков и задумался. — Значит, Вы не сталкивались с подобными предприятиями. Вот, поинтересуйтесь, к нам поступило заявление о том, что Хромов имеет ряд предприятий, что является грубым нарушением требований приказов МВД России.
— Так Вы встретьтесь с этим человеком и задайте ему этот вопрос. Сотрудники Хромова пытались возбудить против меня уголовное дело, провели ряд обысков, однако после вмешательства городской прокуратуры данное уголовное дело было закрыто. Геннадий Алексеевич не успокоился и подключил к этому делу сотрудников налоговой полиции. Они целую неделю трясли все мои предприятия, однако серьёзных нарушений не нашли. Вы знаете, Александр Владимирович, я просто не знаю, что ещё мне ожидать от Вашего начальника милиции, что он ещё придумает? Кстати, Хромов считает меня организатором преступной группировки, утверждает, что все мои сотрудники являются активными участниками этой группировки. Мне кажется, что он снова глубоко заблуждается. Ни один мой сотрудник за последний год не попадал в поле зрения милиции, это Вы можете легко проверить. Изучите журнал обращения граждан, Вы там не найдёте ни одного заявления ни на меня, ни на моих сотрудников. Вот сами скажите, такое вообще-то возможно?
— Спасибо, Анатолий Фомич, за содержательную беседу. Вы нам сильно помогли. Так, значит, Вы не сталкивались с предприятиями Хромова, это уже хорошо… — как бы про себя произнёс Сороков и крепко пожал руку Лобова.
Прямо из милиции Лобов поехал в офис. Подъехав к офису, он вышел из машины и столкнулся с Пухом, который, судя по его движениям, был сильно возбуждён.
— Пух, что случилось?
— Фомич, мои ребята отловили какого-то чебурека, который уже третий день толкается здесь, у офиса. Сейчас ребята ведут с ним беседу.