— Брось, Виктор, сейчас накаркаешь, и так не знаем, за что хвататься, — разозлился Фаттахов.
— Ладно, Ринат Бареевич, время покажет. А сейчас я запрошу все материалы, по которым проходил Лобов. Может, и пригодится мне это в самое ближайшее время.
Я вышел из кабинета и направился в информационный центр. Там я подготовил все необходимые запросы и передал их инспектору. Поднявшись в кабинет, я немного подумал, а затем, взяв чистые листы бумаги, стал готовить необходимые запросы для заведения дела оперативного учёта. Выбрав папку, я красивым почерком написал на ней название оперативного дела «Меценат». Вложив в папку пока ещё ни к чему не обязывающие бумаги, я положил её в свой сейф.
Гаранин через бывших преподавателей школы милиции, а ныне руководителей охранного предприятия «Пульт», достал два комплекта милицейской формы. Лобов, находясь в Казани, приобрёл несколько радиостанций, которые позволяли поддерживать устойчивую связь в радиусе десяти километров. Всё внимание Пуха теперь было сконцентрировано на Шигапове. Уже через десять дней Пух мог безошибочно сказать, где сейчас может находиться тот и что он может делать в этот момент. Наблюдение за ним не прекращалось ни днём, ни ночью.
В воскресенье Лобов, Пух и Гаранин выехали в лес, на берег Камы. Достав из машины автоматы, Пух и Гаранин начали их пристреливать. Настрелявшись вдоволь, они сели около машины и стали чистить оружие.
— Фомич, расскажи Гаранину, как тебя ломали менты после покушения. Когда мне об этом рассказывал Марат Гизатуллин, я просто хватался за живот.
Лобов посмотрел укоризненно на Пуха и произнёс:
— У тебя, Пух, тогда просто болел живот, наверное, вот ты и хватался за него да бегал в кусты.
— Да ладно, Фомич, — сказал Гаранин, — расскажи?
— Ладно, — произнёс примирительно Лобов. — Короче, я с Гороховым приезжаю в милицию, а там на меня смотрят как на покойника. Захожу я в кабинет, сел за стол напротив следователя и смотрю на него. Он смотрит на меня. Прошло минут пять, он мне — ни одного вопроса. Когда я встал со стула и направился к двери, он вдруг словно очнулся и спрашивает меня: «Извините, Анатолий Фомич, у Вас есть какое-либо заявление в органы милиции после вчерашнего инцидента?». А я ему и говорю: «А какое заявление Вы ждёте от меня? Разве Вы не знаете, что вчера произошло? Разве Вы не видели, что стало с моей машиной? Это же решето! Да и «раненые люди есть». А он мне: «Не по понятиям Вы живёте, товарищ Лобов. Нормальные пацаны заявлений в милицию не пишут. Вот Ваши пацаны отказались писать, неужели Вы напишете?». Я посмотрел на него и говорю: «Извините, это Вы в университете проходили, как грамотно укрывать преступления, или Вас этому научил товарищ Хромов?». Ты не представляешь. Он покраснел, словно я поймал его за руку, когда он залез в карман гражданину. «Нет, — говорю, — как пацан я писать в милицию заявление не стану. У меня есть для этого мой юрист, он и напишет». Вот так я и поговорил с ментами. Думал, меня ещё кто-нибудь дёрнет, нет, пока тишина.
Лобов замолчал и, взяв из рук Гаранина автомат, посмотрел в ствол.
— Плохо почистил автомат. Тебя бы в армии обязательно заставили бы ещё раз почистить, а затем, когда бы ты вычистил свой автомат нормально, направили бы чистить туалет. Вот так там учат ухаживать за оружием.
— Да ладно, Фомич. Это ж не армия. Вот завалим Шигапова, и автомат — в воду. Чистый он или грязный, воде всё равно.
— Глупый ты, Гаранин. Чистят оружие для того, чтобы оно не подвело тебя в нужный момент. Понял?
Ребята снова разобрали автоматы и стали их чистить снова. Закончив чистку оружия, они поехали в Елабугу.
— Павел Григорьевич, я не понимаю Вас, как так Лобов отказывается писать заявление? Скажите, Вы сами с ним говорили на эту тему или нет? — задал я очередной вопрос начальнику отдела уголовного розыска городского отдела Елабуги. — Вы сами-то представляете, что Вы там делаете? Если не хотите возбуждать по статье «Покушение на убийство», возбуждайте по статье о нанесении тяжких телесных повреждений. У вас же имеются раненые люди?
— Виктор Николаевич, что я могу сделать? Следствие не возбуждает уголовные дела, так как потерпевшие отказываются от заявлений. Прокуратура города тоже молчит, я же не могу заставить их делать то, что они и так должны делать?
— Смотри, Антонов, я здесь изучил материалы в отношении Лобова, он непростой человек, и прощать это покушение он не будет. Сейчас я больше чем уверен, он ищет заказчика, но как найдёт, ударит по нему.
— Я всё понимаю, Виктор Николаевич. Сейчас мы предпринимаем всё, чтобы создать оперативные позиции среди его людей, но подобраться поближе к нему пока не получается. Он ведёт себя крайне осторожно.
— Павел, направь мне обзорную справку по этому делу, — попросил я.
— Всё сделаю, — пообещал мне Антонов и положил трубку.
Я пододвинул к себе документы и стал не спеша рассматривать их. Неожиданно дверь кабинета открылась, и в кабинет вошёл начальник городского отдела милиции из Альметьевска Игорь Александрович Грошев.
— Привет, Виктор Николаевич, — сказал он и присел на стул. — Вот, приехал в штаб и решил навестить тебя. Ты знаешь, Виктор, меня в последнее время очень волнует бригада Аникина. Особых претензий у меня к ним нет, вроде ведут себя вполне прилично, да и ребята в бригаде нормальные, в основном спортсмены, однако нутром своим чувствую, что скоро что-то произойдёт.
— Почему ты так решил, Игорь? — поинтересовался я.
— Да конфликт у них произошел с бригадой Хомича. Рынок не могут поделить между собой. На днях к Хомичу приезжали воры из Оренбурга, похоже, обещали ему помочь людьми и оружием.
— А что Аникин? Не может быть, чтобы он сидел и ничего не делал?
— Он ездил в Елабугу к Лобову, просил его помочь оружием, а затем проехал к Алику в Челны. Пока не знаю, о чём они говорили, думаю, он обратился к Алику за помощью.
— Игорь, я слышал, что Аникин недавно устраивал у вас в городе праздник, приглашал на праздник «Ласковый май».
— А что ему ещё остаётся делать, рисуется понемногу.
— Игорь, а ты с Марсом Бухаровым говорил на эту тему? Он ведь отвечает у нас за организованные преступные группировки. Мы же работаем по факту. Вот начнётся у тебя стрельба, появятся трупы, вот мы и начнём тогда работать.
— Да я знаю. Я вчера разговаривал с Бухаровым, он меня лечить начал, всё, говорит, на контроле и мои волнения — излишни.
— Вот сейчас я слушаю тебя, Игорь, и в душе у меня всё кипит. Как можно было вывести из подчинения уголовного розыска это подразделение, тем более на местах! Вот и получается, что сотрудники этого управления на местах перестали подчиняться заместителю начальника милиции по оперативной работе. Сейчас мы, словно щука, рак и лебедь, пытаемся бороться с преступностью.
— Представь, а мне каково? Я иногда не знаю, с кого что спрашивать, — сказал Грошев.
— Да, сейчас везде такой бардак, что я иногда тоже теряюсь. Не знаю, с кого и что спрашивать. Только перед тобой говорил с Елабугой. Ты же в курсе, там обстреляли машину Лобова, есть раненые люди. Так вот, до сих пор не возбуждено уголовное дело. Причина — просто смех, Лобов и потерпевшие отказываются писать заявление. Возбуждать по факту никто не хочет.
— А что там Хромов? Ждёт, когда кого-то убьют? Зря он так. Я слышал, Виктор, он одно время дружил с Лобовым, приглашал его на праздники, клялся ему в верности. Может, поэтому и не возбуждает? А может, просто боится этого Лобова, запачкался сильно?
— Не знаю, Игорь. Хотел съездить в Елабугу, руководство не отпускает.
Грошев взглянул на часы и стал собираться. Он пожал мне руку и вышел. Я пододвинул к себе документы и снова углубился в их изучение.
Лобов с утра уехал в Альметьевск. На въезде в город его встретил Аникин. Они обнялись, как братья, и сели в его машину.
У Аникина было хорошее настроение, и он всю дорогу до ресторана шутил и смеялся. Причина для веселья у него была. Вчера утром между его ребятами и ребятами Хомича произошёл очередной конфликт из-за рынка. На этот раз ребята Аникина смогли дать достойный отпор. В результате стычки шесть ребят Хомича оказались в районной больнице. Теперь рынок вновь перешёл под его контроль. Сам Аникин догадывался, что это временный успех и что Хомич предпримет всё, чтобы вернуть этот важный для них объект под свою крышу.