Лобов взял в руки ручку и молча продолжил писать.
Закончил он писать лишь утром следующего дня. Несмотря на страшную головную боль, я вызвал к себе полусонного Гаврилова и попросил его привезти из ближайшей больницы дежурного врача. Этой ближайшей больницей оказался Институт восстановительной хирургии, расположенный на улице Горького.
Несмотря на недовольство врача, он внимательно осмотрел Лобова и остался доволен его физическим состоянием. Пока он писал справку о состоянии Лобова, я связался со следователем республиканской прокуратуры и пригласил его допросить Лобова по фактам, изложенным им в явке с повинной.
Лобова отвели в соседний кабинет и предложили ему небольшой завтрак, купленный в нашей столовой. Минут через двадцать прибыл следователь республиканской прокуратуры Вячеслав Васильев, которому я передал Лобова. Перед тем как это сделать, я попросил Лобова повторить предыдущую операцию, а именно — подписать справку с указанием даты и времени.
Васильев установил треногу, на которую водрузил видеокамеру, и приступил к допросу Лобова, а я, взяв копию явки с повинной, направился в кабинет Фаттахова. Положив перед ним явку с повинной, я присел на стул и стал наблюдать за реакцией Фаттахова на события, изложенные там.
— Молодец, — произнёс Фаттахов. — Ты просто не догадываешься, какой козырь ты вручил нам в руки. Здесь не простое уголовное дело по факту убийства Шигапова, здесь большое дело по бандитизму. Есть организация, есть оружие, есть убийства, а если короче, есть всё, чтобы переквалифицировать его в дело по бандитизму.
— Ринат, сегодня в МВД приедет жена Лобова, я бы хотел, чтобы они встретились, — попросил я.
— Виктор Николаевич, а Вы не боитесь того, что жена Лобова может рассказать ему о смерти Пуха? Тогда Ваша игра с ним просто закончится.
— Я её предварительно проинструктирую, чтобы она вообще не заикалась об этих событиях. Пусть говорит о доме и ребёнке.
— Смотри, ты рискуешь многим.
— Вся жизнь — это сплошной риск умереть от чего-то. Тем не менее, мы все живём. Так и здесь, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. А сейчас, Ринат, я хотел бы часа два отдохнуть, ведь он писал явку целых двадцать часов.
Я встал из-за стола и прошёл в свой кабинет. Расставив стулья, я лёг на них и крепко заснул.
Меня разбудил звонок телефона. Я открыл глаза и ещё долго старался понять, где я нахожусь. Подняв трубку, я услышал голос дежурного по МВД.
— Виктор Николаевич, к Вам гражданка Лобова, — произнёс дежурный.
— Хорошо, пусть подождёт. Я сейчас разберусь с обстановкой и потом решу, что с ней делать, — ответил я.
Я поднялся со стульев и, причесавшись, вышел из кабинета. Зайдя в соседний кабинет, я увидел, что следователь республиканской прокуратуры сворачивает аппаратуру.
— Ну как, Слава, допросил Лобова? Всё нормально?
— Всё нормально, Виктор Николаевич, — ответил Васильев. — Всё, что нужно, мы закрепили. Теперь он никуда от нас не денется.
Я вышел из кабинета и, остановив проходящего мимо меня Гаврилова, приказал ему поднять ко мне жену Лобова, которая ожидала меня внизу. Пока он за ней ходил, я зашёл в туалет и умылся. Холодная вода окончательно прогнала сон, и я снова почувствовал прилив сил.
Валентина Лобова вошла ко мне в кабинет крайне осторожно и молча остановилась у порога. Взглянув на неё, я пригласил её не стесняться и чувствовать себя немного свободней, так как ей в кабинете ничего не грозит. Когда она присела на стул, я сказал:
— Валентина, давай сразу же договоримся, если ты хочешь видеться со своим мужем регулярно. Для этого, я прошу тебя, ты не должна касаться этого дела, то есть не отвечать и ничего не сообщать ему о фигурантах этого дела. Ты можешь говорить всё, что угодно, о семье, о себе и ребёнке, но ни одного слова о работе, друзьях и знакомых. Если Вы нарушите наше с Вами условие, то с мужем Вы сможете увидеться лишь на суде. Вам понятны мои требования?
Валентина кивнула головой и поинтересовалась, сколько минут она может общаться с мужем.
— Валентина. Сегодня Вы с ним можете пообщаться лишь двадцать минут. В последующем это время будет увеличено. Только помните наши условия, если хотите в дальнейшем общаться со своим мужем.
— Я всё поняла, — произнесла она. — Мне не нужно дважды повторять одно и то же.
Через десять минут в мой кабинет ввели Лобова. Он был полусонный и не сразу сообразил, что перед ним сидит его жена.
Я не буду описывать эту встречу, скажу лишь одно, что Валентина сдержала слово и не произнесла ни слова по этому делу. Когда её увели, мы с Лобовым остались вдвоём в моём кабинете.
— Анатолий Фомич, я выполнил своё обещание. Теперь всё в Ваших руках.
— Я сделаю всё, что от меня требуется, Виктор Николаевич, — произнёс он. — Я Вас не подведу.
— Посмотрим, Лобов, посмотрим — произнёс я. — Вы знаете, что Пухов и Гаранин при покушении на Шигапова использовали похищенный в Ижевске автомобиль?
— Да, я в курсе.
— Если это так, то почему Вы в своей явке с повинной не указали этот факт? Мы же с Вами говорили о доверии, а Вы почему-то скрыли этот факт.
— Вы знаете, Виктор Николаевич, я действительно опустил отдельные моменты, в частности, машины и майора Золотухина, который продавал нам автоматные патроны.
— Вот и хорошо, что это Вы вспомнили сами, а не мне пришлось Вам об этом напоминать, — произнёс я и велел отвести Лобова в камеру.
Я собрался уходить домой, когда меня на выходе из здания перехватил дежурный по МВД.
— Виктор Николаевич, Вас к себе требует заместитель министра Костин.
Мне ничего не оставалось, как повернуться и вернуться обратно на работу. Я не стал заходить к себе, а сразу же направился к Костину.
— Ну, здравствуй, Абрамов, — произнёс Костин. — Что не заходишь?
— Времени нет, товарищ заместитель министра, работы много, — ответил я ему.
— Чего вертишь, Абрамов, думаешь, что не вижу, что обижен на меня? Раньше ты без приглашения заходил ко мне в кабинет, а сейчас?
— Ничего удивительного, товарищ заместитель министра. Раньше и должность у Вас была другая, да и Вы были немного проще.
— Да ты не обижайся на меня, положение обязывает вести себя по-другому.
— Я это хорошо понимаю и поэтому лишний раз стараюсь Вам не попадаться на глаза. Я хорошо знаю русскую пословицу: гусь свинье не товарищ.
Костин не ответил на мою реплику и, словно вообще не услышав её, продолжил:
— Ты знаешь, Виктор, я очень доволен твоей разработкой Лобова. Ты, как всегда, провёл её очень профессионально, на высшем уровне.
Я сидел молча, стараясь угадать, что последует за всем этим.
— Министр тоже доволен твоей работой, — сказал он и замолчал, словно прикидывая что-то про себя. — Однако главного мы ещё не добились. Нам удалось арестовать лидера группировки Лобова, но пока не удалось разоружить его группировку. Сейчас половина управления по борьбе с организованной преступностью работает в Елабуге, но им не удалось продвинуться в этом направлении ни на полшага. Виктор, ты должен сделать всё, чтобы Лобов сдал добровольно оружие. Сейчас это самая главная задача.
— Что, Юрий Васильевич, я опять должен выступать в роли спасителя мира? Что же мешает УБОП найти склады с оружием?
— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, Виктор Николаевич, — сказал Костин. — Ты же сам знаешь, что у местной милиции не было никаких оперативных позиций в этой группировке. Ты думаешь, вот так просто приехал и победил?
— А что у нашего доблестного УБОПа есть, кроме непомерной амбициозности? Они уже не ходят по земле, а больше парят над ней.
— Прекрати, это не тебе судить об их работе. Это не просьба, приказ. Ты понял меня?
— А как же не понять, товарищ заместитель министра. Приказ есть приказ. Разрешите идти, я уже вторые сутки без отдыха и очень устал. Кстати, что в отношении начальника отдела? Как долго ещё мне его ждать?