Лобов как-то, во время гулянки, проболтался Хромову о том, что он располагал большим арсеналом компромата в отношении многих руководителей города, в том числе и против него. Тогда Хромов не уделил особого внимания этой пьяной болтовне, однако сейчас эти высказывания начинали тревожить.
— Что он может знать обо мне? — подумал Хромов. — О моей связи с Вершининой он уже писал в МВД, тогда что ещё?
От этих раздумий у него заболела голова. Хромов понял, что он начинает загонять себя в угол, начинает, как говорят зека, гнать, однако он уже не мог остановиться.
— Ну что он может знать про меня? — настойчиво думал он.
Хромов перебирал в голове все те моменты, когда он осознанно нарушал закон, стараясь определить, знает Лобов об этом или нет. Он снова встал из-за стола и подошёл к сейфу. Налив в стакан очередную дозу спиртного, он неожиданно для себя подумал:
— А вдруг это последний стакан? Приедет завтра Абрамов, наденет наручники и увезёт к себе в Казань…
Он испугался этой мысли. Взяв в руки бутылку, он долил водки в стакан и залпом выпил.
— Будь что будет, — подумал он и стал собираться домой.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Мы выехали рано утром. Со мной в машине находился Гаврилов, а в милицейской «буханке» были Лобов, два милиционера-конвоира и следователь республиканской прокуратуры Васильев. Прибыли мы в Елабугу около девяти часов утра. Я вышел из машины и сразу же направился в отдел милиции. Предъявив удостоверение личности, я поинтересовался у дежурного, на месте ли начальник отдела.
— Извините, товарищ подполковник, начальник милиции пока ещё не подошёл, — отрапортовал мне дежурный по отделу.
— Вот тебе и провинция, — подумал я. — А говорят, что в маленьких городах рабочий день наступает с восходом солнца, видно, врут люди.
Я вышел на улицу и направился к своей машине. Пока я разговаривал с Гавриловым и инструктировал его, ко мне подбежал начальник уголовного розыска Антонов.
— Какими судьбами, Виктор Николаевич? — поинтересовался он у меня.
— Спите много, Павел Григорьевич, — произнёс я. — Скоро не то, что банду Лобова, Россию всю проспите.
Антонов начал мне что-то говорить, пытаясь оправдаться за столь поздний приход на работу, но я не стал его слушать и попросил срочно разыскать начальника милиции или его заместителя по оперативной работе.
— Я сейчас, мигом, — сказал он и бегом бросился в здание отдела милиции.
Минут через тридцать «Волга» начальника милиции остановилась рядом с нашими машинами. Судя по внешнему виду начальника, я догадался, что он накануне сильно поддал. Лицо начальника было сильно помято, а мешки под глазами говорили о проблемах с почками.
— Давно ждёте? — поинтересовался он у меня. — Проездом или к нам в гости?
— Геннадий Алексеевич, мне нужен кабинет. У меня в машине Лобов, мы будем проводить следственный эксперимент с его участием.
— Занимайте мой кабинет, Виктор Николаевич, я всё равно сейчас уезжаю в Челны, там министр собирает начальников Закамской зоны.
— Хорошо, Геннадий Алексеевич, порядок и чистоту гарантирую, — пошутил я.
Мы прошли в кабинет, где Хромов дал соответствующие указания подчинённым и оставил меня одного в своём кабинете. Через минуту в кабинет начальника отдела конвоиры завели Лобова.
— Присаживайся, Анатолий Фомич, — произнёс я и указал ему на кресло Хромова. — Давай, звони своему Батону, пусть двигает сюда.
Лобов набрал номер телефона и стал ждать ответа.
— Привет, Батон! Кто, кто говорит, конь в пальто. Что не узнаешь меня, это я, Лобов. Давай бегом в милицию, я в кабинете у начальника отдела, — сказал он и положил трубку.
Батон появился в кабинете минут через пятнадцать. Он осторожно открыл дверь кабинета и просунул голову. Увидев Лобова, он заулыбался и зашёл в кабинет.
— Ты что, Батон, себе позволяешь? — произнёс Лобов. — Как ты входишь в кабинет начальника? Забыл, что в кабинет начальника нужно входить задом, согнувшись в пояс?
Все весело засмеялись этой шутке, а Лобов, сделав серьёзное лицо, сказал:
— Батон, нужно сдать всё оружие, которое есть у нас. Я не шучу. Виктор Николаевич гарантирует, что никто из ребят не будет привлечён к уголовной ответственности за хранение оружия. Он человек слова, раз сказал, значит, так и будет.
Батон внимательно посмотрел на Лобова, словно ища какой-то знак о том, что он шутит.
— Ты что на меня, как на икону, смотришь? Что, по-русски не понимаешь?
Батон встал и направился к выходу. У дверей я остановил Батона и попросил его предупредить жену Лобова, что обедать он будет дома. Услышав это, Лобов заулыбался и махнул Батону рукой, словно подталкивая его быстрее покинуть кабинет начальника.
Батон, выйдя из здания милиции, сел в автомашину и быстро скрылся за ближайшим углом.
Он появился часа через полтора. В руках он держал что-то завёрнутое в мешковину. Он молча прошёл к столу и стал разворачивать. В мешке лежало два автомата и один пистолет.
— Фомич, пацаны не верят ментам и не хотят сдавать оружие.
— Батон, вы что там, полей не видите? Я что тебе сказал, что ни одного уголовного дела не будет. Ты мне веришь или нет?
— Фомич, ты что, в этом ещё сомневаешься? — произнёс Батон. — Если бы не верил, то не пришёл бы сюда по твоему звонку.
— Вот что, Батон. Тогда берёшь у них стволы и сам тащишь их сюда, понял?
— Всё сделаю, Фомич, как ты говоришь. Не хотят сами сдавать стволы, я их сдам за них.
Он вновь исчез за дверью кабинета. Я посмотрел на Лобова, стараясь угадать, о чём может думать он в эту минуту. Однако лицо Лобова было абсолютно спокойным, словно ничего не произошло.
— Надо же, спокоен, как слон, — подумал я про него.
Я взял в руки один из автоматов и передёрнул затвор. Автомат был абсолютно новым, и, по всей вероятности, из него ни разу не стреляли.
— Анатолий, у кого покупали стволы? — поинтересовался я у Лобова.
Он посмотрел на меня и лукаво улыбнулся мне.
— Не спешите, Виктор Николаевич. Придёт время, всё узнаете, — произнёс он и вновь уставился в окно.
С момента ухода Батона прошло уже около часа. В какой-то момент мне показалось, что Лобов затеял с нами какую-то одному ему известную игру, однако Батон, словно прочитав мои мысли, снова вошёл в кабинет с уже знакомым мне мешком. На этот раз в мешке было три автомата и снайперская винтовка СВД.
Он снова, как и в прошлый раз, молча развернулся и исчез за дверью. Это продолжалось ещё часа три, Батон то появлялся, то снова исчезал за дверью. Последний раз он привёз в машине шесть цинков с патронами, два гранатомёта «Муха», три гранатомета РГ с пятнадцатью гранатами и тридцать три гранаты Ф-1.
— Солидно, — подумал я. — Здорово они упаковались.
Лобов подозвал к себе Батона и поинтересовался, кто ещё из ребят не сдал стволы, таковых оказалось четыре человека.
— В общем, Батон, пока мы обедаем, ты поищи их. Может, они уже приехали из Челнов и сейчас сидят дома, обедают.
Батон снова молча исчез за дверью кабинета, а мы, выйдя из здания милиции, поехали к Лобову домой.
Вернулись мы в Казань поздно. Сдав всё изъятое оружие в дежурную часть МВД, мы, усталые, разъехались по домам. Вернувшись домой, я доложил Фаттахову о результатах поездки. Озвученные мной результаты удивили его. Он несколько раз переспрашивал меня, не веря в названные цифры.
— Ринат, меня завтра с утра не будет. Я снова выезжаю в Елабугу, там ещё осталось достаточно много оружия.
— Хорошо, Виктор Николаевич, удачной Вам поездки, — пожелал Фаттахов и положил трубку.
Утром следующего дня мы снова были в Елабуге. В этот раз Батон притащил сразу пять автоматов и несколько пистолетов. Покормив Лобова у него дома, мы собрались возвращаться в Казань, однако Лобов предложил мне отправиться с ним в Мензелинск.
— Слушай, Анатолий Фомич, а что нам там делать? — поинтересовался я у него. — Хочешь просто прокатиться, повидать знакомых?
— Поехали, Виктор Николаевич, думаю, что эта поездка не разочарует Вас, — произнёс, таинственно улыбаясь, Лобов.