— Я не лезу в эти дела, пусть они сами разбираются, — ответил Грошев.
— Зря ты так. Это же твой заместитель, вы же с ним не один год работали вместе, и вдруг ты его оставляешь без своей поддержки. Думаю, что ты делаешь это опрометчиво. Ты сам никогда не думал, что вот он, твой заместитель, возьмёт и переведёт на тебя стрелки, скажет, что начальник поддерживал с ними связь, это они его кормили. Что тогда? Если веришь человеку, нужно бороться за него, а не занимать выжидательную позицию. Лучше потом покаяться, что доверял не тому. Он ещё не уволен, а это значит, что он ещё непосредственный твой подчинённый.
Грошев замолчал и, отвернувшись от меня, уставился в открытое окно. Он понимал, что я прав, и поэтому ему было стыдно за своё малодушие.
— Ты мне скажи, как у вас обстоят дела с бригадой Хомича, кто с ней работает и какие по ней результаты? — спросил я его.
То ли Грошев не владел всей обстановкой, то ли ещё какие-то другие проблемы крутились в его голове, но он почему-то не ответил на мой вопрос. Он позвонил по телефону. Вскоре в кабинет вошли трое оперативных работников местного отдела милиции.
— Вы все поступаете в распоряжение подполковника Абрамова, — произнёс Грошев.
Через минуту я вышел из его кабинета и направился к ребятам, которые ожидали меня около отдела милиции.
Весь день мы занимались обысками. Вечером, измученные работой и голодом, мы вернулись в отдел. В багажнике моей машины лежали три автомата Калашникова, два обреза и один пистолет Макарова. Помимо оружия, в одном из адресов, указанных Муратовым, нами были изъяты крупные суммы денег, принадлежащие группировке Аникина.
На пороге милиции нас встретил Грошев. Он был удивлён, узнав о нашем дневном улове.
— Удивлён, Игорь Александрович? А я, вот представь себе, нет. Извини, но я сегодня весь день общался с твоими людьми и бандитами и столько наслышался о милиции, что даже не знаю, что тебе и сказать. Игорь Александрович, Вы знаете меня давно, как и я Вас. Скажите, в Ваших руках была такая власть, непосредственно Вам подчинялся отдел по борьбе с организованной преступностью, уголовный розыск. Ваши люди полностью владели оперативной обстановкой в городе, и вдруг такой прокол. Насколько я понял, за всё это время Ваши люди не провели ни одного обыска. Дали возможность скрыться Аникину. Почему в Вашем городском отделе такой бардак? Сейчас трясут Вашего заместителя, и я понимаю, почему Вы его не защищаете, Вы просто хотите списать на него все свои проколы. Извините, но я был другого мнения о Вас.
Передав изъятое оружие и ценности следователю прокуратуры, мы с сотрудниками убыли в Казань.
Вернувшись в Казань, я узнал от жены, что меня весь день разыскивал незнакомый мужчина, который отказался представиться. Я был удивлён.
Доложив по телефону о результатах выезда в Альметьевск, я прихватил с собой Гаврилова, и мы поехал с ним домой. Константина Гаврилова я знал давно, порядка десяти лет. Он проживал не так далеко от моего дома и так же, как и я, был заядлым собачником. Мы часто вечером гуляли в парке, где выгуливались наши собаки.
Около его дома Гаврилов неожиданно попросил меня встретиться с ним в парке, где мы выгуливали собак. Я был немного удивлён его просьбой, но природное любопытство заставило меня дать согласие. Наспех перекусив, я взял собаку на поводок и поспешил в парк. В парке было уже достаточно темно, и я, ругая себя, брёл по одной из аллей парка. Неожиданно пёс насторожился и принял боевую стойку.
— Виктор Николаевич, — услышал я из кустов голос Гаврилова. — Придержите собаку.
Я подтянул собаку поближе к себе и дал ей команду отбоя. Раздвигая кусты руками, на аллее появился Гаврилов.
— Костя, что за дела? — спросил я его. — А если бы собака была не на поводке, представляешь, что могло произойти?
— Извините меня, Виктор Николаевич, возникшие обстоятельства заставили меня скрываться в этих кустах.
Я посмотрел на часы, давая понять, что не намерен просто так болтать с ним в парке. Гаврилов, заметив это, попросил меня выслушать его и дать ему какой-то совет.
— Почему бы не посоветовать, если мы живём в стране Советов? — подумал я и предложил ему поделиться своими проблемами.
— Неделю назад, я, по Вашему указанию, выезжал на убийство Петра Скуратова в Зеленодольск. Когда возвращался поздно вечером из Зеленодольска, в районе Айши в мою автомашину ударила чёрная «восьмёрка», в которой, помимо водителя, было ещё трое пассажиров. Было темно, и они с арматурой в руках бросились на меня, обвиняя меня в нарушении правил ПДД. Мне ничего не оставалось, как представиться и достать табельное оружие. Вид пистолета погасил в них желание избить меня. Вызвать сотрудников ГАИ я не мог, так как происшествие было сравнительно далеко от города, и мне ничего не оставалось, как вступить с ними в переговоры. В конечном итоге они признались в нарушении правил и согласились оплатить ремонт моей машины. На следующий день вечером они приехали ко мне, и я показал им выписанную в сервисе квитанцию со стоимостью ремонта. Ещё утром, пробив их машину, я узнал, что за рулём находился активный участник группировки из посёлка Васильево, Александр Гусаров. Так вот, увидев сумму в квитанции, они отказались платить за ремонт. Мне ничего не оставалось, как наехать на них. На следующий день они приехали в МВД. Вызвав меня, стали передавать мне наличные деньги. Мне это сразу же не понравилось, я отказался принять у них деньги и предложил им внести эти деньги в кассу автосервиса. Они минут двадцать уговаривали меня взять деньги, но я всё-таки их так и не взял. В тот же день при выходе с работы, я заметил, что за мной установлена слежка. Вскоре через одного из своих знакомых я узнал, что инициатором слежки являются ФСБ и прокуратура республики. Два дня они, с утра до самого вечера, пасли меня. Лишь сегодня утром, они сняли своё наблюдение. Однако вечером я снова встретил их около своего дома.
— Где они сейчас? — поинтересовался я у него.
— Да они стоят у дома. Я вышел через окно своего знакомого. Они меня не срисовали и по-прежнему держат подъезд.
— Костя, я пока не знаю, с чем это всё связано, и поэтому посоветовать тебе ничего не могу. Старайся как можно меньше общаться с друзьями и знакомыми. Придерживайся одного режима — работа, дом. Завтра я постараюсь разобраться с твоим вопросом. Интересно, что они хотят тебе инкриминировать?
Мы расстались, я побрёл по аллее в сторону дома, а Гаврилов опять скрылся в ближайших от меня кустах.
— Странно, — подумал я про себя. — Сначала щемят меня, теперь Гаврилова.
Сколько я ни думал, пока шёл домой, ничего путёвого придумать не мог. Придя домой, я решил позвонить Фаттахову и поинтересоваться у него этими событиями, но, взглянув на часы, решил оставить свой вопрос до утра.
Раздался телефонный звонок. Я открыл глаза и потянулся за трубкой.
— Виктор Николаевич, — услышал я заплаканный женский голос. — Это жена Гаврилова Константина. Костю только что арестовали и увезли из дома. Сейчас у нас проходит обыск.
Я взглянул на часы. Была половина четвёртого утра. Поднявшись с постели, я направился в туалет. Через двадцать минут я, побритый и одетый, направился к Гавриловым. Зайдя в подъезд, я поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была открыта, и я без стука вошёл в квартиру. В комнатах шёл обыск, и поэтому, увидев жену Гаврилова, я направился к ней.
— Эй, мужик, ты кто такой? — остановил меня молодой человек. — Ты что здесь делаешь?
Я достал из кармана удостоверение личности и молча протянул его молодому человеку.
— Кто у вас старший? — спросил я его.
Он показал мне рукой на мужчину средних лет, который что-то писал на листе бумаги. Я подошёл к нему и представился. Он посмотрел на меня и снова продолжил писать что-то на листе бумаги.
— Вы мне можете объяснить, что здесь происходит? — спросил я его. — Гаврилов — мой сотрудник, и я хотел бы знать, за что он арестован.
— Мне очень жалко, что Гаврилов служил под Вашим руководством, — ответил он. — Жалко, что Вы не раскусили его раньше нас. Он у нас проходит как вымогатель, и арестован именно по этой статье.