Челадзе перехватил жену Лобова, когда та возвращалась с ребёнком из поликлиники. Он вышел из автомашины и молча встал на её пути.
— Что Вам нужно, молодой человек? — спросила она Челадзе.
Она никогда раньше не видела этого человека и поэтому испугалась за своего ребёнка.
— Ты разве не знаешь, кто я? — произнёс он. — Я Челадзе, моими деньгами ты пользуешься вот уже второй год.
— Извините, мне Ваша фамилия ни о чём не говорит, — произнесла Валентина и попыталась обойти его стороной.
— А ты спроси у мужа, он тебе расскажет, кто такой Челадзе.
— Вот Вы и решайте эти вопросы с моим мужем, а не со мной. Если Вы сейчас меня не пропустите, я буду кричать.
— Я не советую тебе это делать. Ваше время прошло, и рассчитывать на чью-то помощь в этом городе тебе не приходится. Отдай мою долю и живи спокойно. Не отдашь — пожалеешь. Подумай о своём ребёнке.
Он повернулся и направился к ожидавшей его автомашине. Проводив его взглядом, Валентина присела на лавку и заплакала. Ей было страшно возвращаться к себе домой, и она, встав с лавочки, покатила свою коляску к родной сестре.
Ирина, родная сестра Валентины, была дома. Она с утра успела опохмелиться и сейчас находилась в хорошем, приподнятом состоянии. Увидев в окно входящую в ворота сестру, она вышла на порог дома и встала на крыльце, уперев руки в бёдра.
— Что притащилась? — спросила она. — Плохо стало или пришла посмотреть на сестру, как та живёт всё это время без мужа?
Валентина остановилась посреди двора, не решаясь пройти дальше. Она не знала, что ответить сестре, так как просто не знала, почему она пришла к ней. После того как Ирина стала злоупотреблять спиртным, Лобов запретил той приходить к ним. И вот теперь, Валентина, получив не слишком горячий приём в некогда родном для себя доме, растерялась и не знала, что ответить.
— Прости меня, Ирина, — прошептала Валентина. — Я пришла к тебе, проведать тебя, твоих детишек.
— Наконец-то вспомнила обо мне, о племянниках. А где ты была раньше, Валя? Сначала твой Лобов убил моего мужа, оставив двух детей сиротами, затем он запретил мне навещать тебя, а вот теперь, когда его не стало, этого душегуба, ты приползла ко мне, потому что тебе стало плохо одной. Что, страшно одной?
— Ирина, почему ты так со мной разговариваешь? Я не знаю, что произошло между нашими мужьями, но я ни в чём этом не виновата. Ты знаешь, что всё это время я помогала тебе и твоим детям и, наверное, не заслужила от тебя подобного отношения ко мне и моему ребёнку.
— Уходи, Валентина. Уходи от греха подальше. Теперь ты знаешь то, что я испила тогда, когда твой муж не пустил меня на порог твоего дома.
Валентина окинула своим взглядом родительский дом и двор и, развернув детскую коляску, покатила её в обратную сторону.
Груздев собирался домой. Он убрал со стола все рабочие бумаги и, попрощавшись с уборщицей, направился к своей автомашине. Сев в машину, он вспомнил, что оставил один не решённый в течение дня вопрос, не поздравил своего друга с днём его рождения.
Выехав за ворота предприятия, он набрал скорость и направил свою машину в сторону Менделеевска. Было темно, холодный сильный дождь настойчиво стучал в лобовое стекло его «Тойоты». Он не заметил, как вслед за его автомашиной пристроилась старая ржавая «единичка».
Груздев сидел за рулём и весело насвистывал знакомый ему мотивчик из репертуара группы «Смоки». Рядом на пассажирском сиденье лежал подарок, который Груздев купил накануне в одном из магазинов Казани.
— Что он делает? — подумал Груздев, когда следовавший за ним автомобиль включил дальний свет и пошёл на обгон. Судя по всему, «единичке» было трудно тягаться с мощным двигателем его машины, и Груздев решил не устраивать на шоссе гонки, немного притормозил свою автомашину, пропуская вперёд себя «единичку».
Единичка, обдав его машину водой, устремилась вперёд, и скоро Груздев потерял её красные габаритные фонари из вида. Он вновь задумался, сетуя на плохую погоду и видимость на дороге, когда внезапно увидел стоявшую поперёк дороги «единичку». Груздев резко ударил по тормозам. Машина завиляла на дороге, словно пьяная, и остановилась в метрах трёх от стоявшей «единички».
— Странно, — подумал про себя Груздев, обратив внимание на погашенные габаритные огни.
В тот же самый момент он увидел, как из-за машины вышел мужчина, в руках которого был автомат Калашникова. Груздев сразу догадался, в чём дело, и захотел пригнуться, но руль не позволил ему сделать это.
То ли мужчина стрелял из рук вон плохо, но первые пули ударили в асфальт перед капотом автомашины. Они высекли сноп искр и с шипением ушли куда-то вверх. Вторая очередь была более удачной. Пули прошили лобовое стекло, легко вспороли обшивку сидений. Одна из них ударила Груздева в правое плечо. Он вскрикнул от резкой и сильной боли, которая, словно игла, пронзила его тело. В следующую секунду он потерял сознание.
Автоматные пули прошивали металл автомашины и впивались уже в безжизненное тело Груздева. Расстреляв весь магазин, мужчина подошёл к автомашине и, убедившись в результате своей работы, швырнул автомат в салон машины Груздева. Он медленно вернулся к своей автомашине, достал из неё две пластиковые бутыли, наполненные бензином, и вылил их в салон Груздева. Прикурив сигарету, он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком швырнул её в салон машины.
Салон машины вспыхнул, словно факел, осветив пустое шоссе. «Единичка» тронулась и, развернувшись, помчалась в сторону Елабуги. Секунд через десять над дорогой поднялся столб огня.
Решением руководства МВД я был откомандирован в Елабугу. Убийство коммерсанта Груздева эхом отозвалось в Казани. Представитель торгово-промышленной компании открыто заявил на заседании правительства республики, что бизнес в последнее время испытывает на себе открытое давление криминальных структур, которые, не считаясь ни с чем, пытаются диктовать свои условия игры.
Если сказать по-честному, мне не хотелось ехать в Елабугу, где уже работала оперативная группа управления по борьбе с организованной преступностью, но мне ничего другого не оставалось, и я, собрав свою тревожную сумку, поехал в Елабугу.
Стояла поздняя осень, город выглядел каким-то унылым и неприветливым. Я подъехал к милиции и вышел из машины. В дежурной комнате, уткнувшись носом в журнал учёта происшествий, мирно дремал дежурный по городскому отделу милиции. Я прошёл мимо него и поднялся на второй этаж. Войдя в приёмную начальника милиции, я не застал там никого. Закрыв дверь приёмной, я прошёл в кабинет начальника уголовного розыска Антонова, но и здесь меня поджидала неудача. Дверь кабинета была закрыта.
— Мёртвое царство, — подумал я и проследовал дальше по коридору.
Спустившись вниз, я разбудил дремавшего дежурного и поинтересовался у него, где находится весь оперативный состав отдела.
— Сейчас у нас обед, товарищ подполковник, — произнёс дежурный по отделу.
Я невольно взглянул на часы, они показывали пятнадцать минут третьего.
— Вот тебе пятнадцать минут, чтобы ты разыскал весь оперативный состав во главе с Антоновым и вашим новым заместителем по оперативной работе. Если не соберёшь, ответишь по полной программе.
Дежурный попытался что-то возразить, но я не стал его слушать и вышел на улицу.
Первые сотрудники уголовного розыска стали подтягиваться к зданию милиции где-то через двадцать минут. Антонов подъехал на своей машине самым последним. Увидев мою машину, он направился к ней.
— Что случилось, Антонов? У вас такое громкое убийство, а Вы и весь ваш личный состав, вместо того чтобы рыть землю, обедаете по три часа. Может, у вас здесь ещё есть и тихий час?
Антонов молчал, уставившись глазами в землю.
— Ты мне скажи, Антонов, может быть, вам звёзды на погонах давят на плечи? Сначала проспали банду Лобова, а теперь что просыпаете? Думаете, что опять приедут люди из Казани и за вас будут здесь говно разгребать? Где заместитель по оперативной работе? Тоже спит?