— Вы не можете поехать. Мы обе это знаем.
В лишний раз указывать на сложную конструкцию деревянного кресла с колёсами не было нужды. Ариэль ни в какую секунду жизни не забывала о своём положении.
— Вы не перенесёте этого. И дело даже не в бандитах или подосланных убийцах. Не во вражеских армиях или грабителях.
— Я знаю. Знаю.
Ариэль потёрла ногтями переносицу. От этого тонкая, полупрозрачная кожа сложилась веером, демонстрируя прожилки голубых вен.
— Мама, прошу вас. Я же буду не одна! И если всё это — вздор, то вернусь с новыми впечатлениями. Если же нет, то и хорошо, что мы поступили благоразумно.
— Если бы только он выжил…
Брошенная в пустоту фраза иголкой прошила сердце. Там много таких стежков, но Мэри их все игнорировала.
Не время волноваться о себе — сердце матери было изранено куда сильней. Такое хрупкое и маленькое, его стоило поместить в витрину и больше никогда не тревожить. А кто-то вероломно выхватил его и швырнул прямиком о стену. Наступит момент, и кусочки, на которые оно раскалывается, станут слишком мелкими.
Такими, что не склеить.
Мэри положила голову на колени матушки. Даже слои платья не могли скрыть худобы её бёдер. Таких слабых…
— Я же буду не одна. Сэр Д’Аваллон тоже поедет?
— Разумеется. Он был здесь, когда я распечатала послание. О Свет, будь больше времени, я бы запросила на службу ещё дюжину достойных магов. Что он-то сделает? В его состоянии разве что утомлять всех древними формулами. Сумеет ли он защитить тебя должным образом?
— Думаю, он постарается. Я видела, как он тренируется после заката. И магия, кажется, вновь ему поддаётся. К тому же есть ещё стражники. И Джейк! Вернулся два месяца назад и теперь он самый настоящий воин. Он точно не откажет сопроводить меня!
— Этот малец? А позаботится о сохранности твоего здоровья кто? Отец Торваль? Ему о своём впору хлопотать.
Ариэль вновь принялась перебирать волосы Мэри, складывая прядку к прядке, волосок к волоску. Успокаивая тем самым их обеих.
— Думаю, он слишком любит свой храм, чтобы покидать его… Но матушка, у него гостит паломник! Может быть он согласится проследовать в столицу и уже после отправиться в дальнейшее странствие? К тому же, если дела там плохи, люди как никогда нуждаются в поддержке. Я спрошу его!
Эта простая мысль, мимолетная идея так вдохновила Мэри, что она ощутила себя чуточку уверенней. Если идти шаг за шагом, укладывать камень за камнем, то путь будет вымощен. Главное — стойкость духа. Всё остальное — лишь сложности, что закаляют.
Даже если власть захвачена, даже если вся регулярная армия или её часть отреклись от прошлого монарха и присягнули нынешнему, это не значит, что всё потеряно. Возможно, они сумеют договориться.
Ведь главное, что нужно от Мэри — не создать сложностей и обеспечить герцогству свободу и мир. Всё то, за что она сама так сердечно любит это место.
Она поделилась своими мыслями, но Ариэль, кажется, не была способна поддаться такому оптимизму.
— Ох, Мэриэнн, как же тяжело тебе будет. Ты ещё так наивна. Будь при тебе хотя бы супруг…
— Возможно, как раз там я и подыщу кого-то приличного! Особенно если в замок явятся все герцоги с их сыновьями!
Герцогиня лишь обессиленно покачала головой.
— Дочь моя, мне так боязно. Я сердцем чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет. Трон Крэйлона пусть и стоял шатко, но его поддерживали люди. Да и сила священного рода была неоспоримой. Что же с нами станется, если этого оказалось недостаточно?! Ты жила лишь в мирное время. Но мы можем только гадать, что будет с нашим родным домом, когда пламя обещанной войны разгорится.
Ещё какое-то время они разговаривали. Как бы Мэри ни пыталась, успокоить матушку не вышло.
Но то и было понятно — Ариэль пусть и не покидала остров последние пятнадцать лет, видела и знала куда больше своей дочери. Слова Мэри на фоне её опыта звучали как лепет младенца, что рад волнам, пока цунами стирает с лица земли деревню неподалёку.
Покидая кабинет, Мэри наткнулась на Аллена.
Тот стоял, прислонившись спиной к стене и, пребывая в раздумьях, не сразу заметил дочь герцогини.
— Кот, скажи. Ты думаешь, что всё это — правда?
Аллен ответил медленным кивком. Его глаз, серый, как густой-густой туман, пристально смотрел на девушку.
Томас прошёл мимо них, спеша к госпоже. В его руках, облаченных в короткие перчатки, лежал серебряный поднос. На нём — небольшая чашечка чая, сахарница и молочница. Аромат бергамота скрылся вместе с ним за дверью.