И пусть до сегодняшнего дня ей казалось, что это невозможно. У матушки на то была масса веских причин. Получать желанное приключение подобной ценой ей точно не хотелось.
Она опустила гребень на кровать. Подобно куклам, занимавшим софу, Мэри замерла, устремив свой взгляд сквозь окно на улицу, в недосягаемую даль ночного неба.
Дурацкий камень обманул её.
И она не смеет радоваться подобной возможности.
Мэри потеряла счёт времени. Оно растянулось в медленное течение облаков по небу. Неясно, сколько бы она просидела здесь, путаясь в собственных мыслях, но в дверь тихо постучали.
Мэри отмерла и одними губами произнесла:
— Да?
— Ты спишь? — прозвучал приглушенный голос Гуэн.
— Нет, что-то не вышло сразу лечь. Заходи.
Сестра просочилась в комнату, плотно прикрыв дверь. На ней была лишь белая спальная сорочка. Она сливалась с кожей, и оттого Гуэн будто вся светилась изнутри своей стройной, изумительной красотой. Она в два легких шага преодолела расстояние от двери до кровати и опустилась рядом, обнимая.
— Я всё обговорила с твоей матушкой. Столько сил истратила, не хотела уходить, пока не сумею убедить. Вероятно, она будет рада не видеть меня целый год после подобного. Но я смогла! Убедила!
— В чём же?
— Поехать с тобой, разумеется! Мой отец, вероятно, и сам направится туда с герцогом. Так что мы встретимся уже на месте и после, когда этот цирк закончится, вернёмся домой. Каждая — к себе.
Глаза Мэри округлились. Она неверяще смотрела на сестру, хлопая ресницами. По лицу Гуэн было ясно, что та ничуть не шутила. Наоборот, она была настроена как никогда решительно.
— И матушка согласилась?
— Да, я была крайне убедительна! И настойчива. И, полагаю, невыносима. Мои охранники тоже будут нас сопровождать, разумеется.
Гуэн продолжала рассказывать про то, какие есть преимущества у подобного решения. Избегая самого очевидного.
Мэри будет не одна. Не в том смысле, что раньше её отправляли в путь в гордом одиночестве. Нет.
Аллен — не просто маг, но и её друг на протяжении многих лет. Джейка она знала с пелёнок. И даже местные стражники — вовсе не безразличные ей люди. Но всё же присутствие там родного человека, пусть и не меняло ситуацию кардинально, но делало предстоящий путь несколько проще.
Они ещё долго сидели так, вдвоём. Поначалу в молчании.
А после — говорили о всяких мелочах. Смаковали моменты уходящего лета, вспоминали какие-то глупости.
Позже, когда зевота стала слишком уж часто прерывать речь, девушки улеглись на постель, не расцепляя рук. Укрывшись простыней, они тихо посмеивались, давая друг другу много самых разных обещаний и собираясь каждое из них непременно воплотить в жизнь.
Так они и проговорили до самой полуночи, пока обеих не сморил сон.
2 глава "Карраворай'Тай"
Этой ночью Каррó снился костёр.
Уже ранним утром, наконец сбежав от сновидений в реальность, он тёр виски, отгоняя пламя. Оно плясало и кружилось в глазницах, не давая покоя. Но он поднялся, подвязал истёртым кожаным шнуром тяжёлые дреды в высокий хвост, прошёл к верхней палубе, заняв себя разминкой, и видения исчезли, а разум освободился от навязчивых мыслей.
С каждым новым отжиманием пепел воспоминаний слетал с плеч и тонул где-то в глубинах океана.
Карро ненадолго прервался, давая разгорячённым мышцам заслуженный отдых.
Краем глаза он заметил королеву судна. Она вальяжно выплыла из своей каюты; следом за ней семенил слуга с опахалом в руках.
Астория Муххитсау — так её звали — была юна, красива и до невозможности вульгарна. Карро привык видеть женщин в столь откровенных нарядах, но обычно то были работницы «домов отдыха», а не новоиспечённые жёны знатных богачей.
Её упругую круглую грудь едва скрывала тонкая ткань платья. Оно струилось, ведомое ветром, то и дело обнажая бархатистую кожу широких бёдер. С каждым шагом раздавался звон — Астория не отказывала себе в золоте, которым украшала всё от лодыжек до рогов.
Звяк. Звяк.
Она приняла выразительную позу на лежаке. Опахало заработало с удвоенной силой. Карро чувствовал на себе её взгляд. Не сказать, что он оказывал на него хоть какое-то воздействие. Женщину, а тем более такую, на спарринг не вызвать. Единственной пользой от неё был сам корабль, на котором Карро держал свой путь.
Каравелла под гордым именем «Прекрасная Астория» покинула порт самого северного города Фаахрасау, и неслась на полной скорости к большой южной столице — Аасхараю. Судно было свадебным подарком и во многом отвечало вкусу молодой супруги: лиловые паруса раздувались от ветра, позолоченная грот-мачта сияла в лучах рассветного солнца, оранжево-чёрный вымпел развевался на фоне неба. И разумеется, Астория уже успела доверху набить трюмы всевозможными дарами: Карро не видел и половины из них. Но даже так казалось, что там было всё: диковинная посуда, ароматы, хрустальные сосуды и одежда на иноземный манер, какие-то чудаковатые музыкальные инструменты... Многострунная арфа, выполненная искусным мастером, что был родом из Вэрденсхайта — именно она стала причиной, по которой Карро сумел напроситься на каравеллу в работники: он, с лёгкостью способный в одиночку управиться с таким тяжёлым грузом, для которого потребовалось бы по меньшей мере три фахра, казался отличным приобретением. За свой труд на судне деньгами Карро получал совсем немного. Но главное, работой он оплатил билет в большой город, ночлег и скудную, но всё же еду. Оплатил ещё один шаг по той длинной лестнице, на которую он ступил и уже не мог свернуть назад — если молодой кхар отправлялся в Ак’Тай, что на общем языке значило “земной путь”, то он не смел вернуться в клан раньше времени, с пустой головой и слабым духом. Он должен был пройти множество сражений и лишь по истечении 1095 дней, по одному на каждого воина, состоявшего во времена Великой Войны за Свободу в войске Архсвак’Тау — возвратиться без страха в сердце. Должен был, если воля его осталась неизменна, вызвать вождя, сильнейшего кхара их племени, на бой. Выйти с ним в круг и победить — то был единственный путь, угодный духам. Многовековая дорога мудрости, проторенная предками. Карро уже год следовал по своему Ак’Таю, продвинувшись так далеко, как никогда не ступала она.