Артрувика. То была её славная мечта — увидеть возвращение Карраворай’Тая. Его победу над Ракх’ктаем, вождём их клана.
Духи не дадут соврать, у Карро не оставалось иного выбора, кроме как воплотить это всё в жизнь. То тлел последний уголёк его заблудшей души, а вокруг, без Артрувики, по вине гнусного Ракх’Ктая, зияла бесконечная пустота.
Карро потянулся. От этого движения мышцы выделились под его почти чёрной кожей. Он вновь наклонился. Присел.
Ежедневный утренний ритуал скрашивал затянувшееся морское путешествие. Но раздражение вновь скапливалось под кожей, сметая остатки блаженства, когда всё вокруг заполнялось рогатой копотью — начало рабочего дня вытаскивало моряков наружу. Почти вся команда состояла из фахров или южан, как сказали бы люди, — коренных уроженцев Фаахрасау. В племени Карро их нарекли простым и грубым “рогатые”. С точки зрения кхаров, два отростка на лбу да смуглая кожа — единственное, что в действительности отличало фахров от обычных вэрденсхайских людишек. Такие же тощие, маленькие и нескладные. Совсем не ровня им, грозным племенным кхарам.
Зазвонил один из колоколов, и рогатые расползлись по кораблю, приступая каждый к своим делам.
И если сам хозяин корабля, «Достопочтенный Ихсан Муххитсау», предпочитал уединение и лишь изредка осторожно выбирался наверх, чтобы в сопровождении слуги, удерживающего зонт, и своего верного врачевателя, Саафиха, встретить рассвет, то его ближайший помощник, старпом по имени Басхим, наоборот, ежедневно собирал всех на верхней палубе. И только для того, чтобы как следует отчихвостить. Хотя, казалось бы, в такую спозаранку никто ещё и не успел бы что-то испортить, но у Басхима всегда находился повод высказаться.
Вот и сегодня старпом расхаживал вдоль верхней палубы, надутый, как самый настоящий индюк. Яростно жестикулируя, он отчитывал любого, кому довелось попасться под горячую руку, отчего гвалт стоял жуткий.
Даже Карро, привыкший к шуму, порядком устал. Мелочные переживания этого маленького рогатого человечка не слишком его волновали.
Как и то, почему квартирмейстер заснул в неподобающем месте и состоянии. Почему кок недосчитался нескольких килограмм картофеля. Или то, почему он, Карро, пропустил где-то там в господских каютах заметную любому зрячему глазу брешь.
Карро лишь промычал что-то в ответ, используя своё самое сильное и непревзойденное оружие в этом споре — умение притвориться, что общий язык он понимает, в лучшем случае, наполовину. Или и того меньше.
Басхим моляще возвел сухие, узловатые пальцы к небесам, потряс ими, осыпая нерадивого Карро ругательствами на родном, шипящем языке, и, сдавшись, удалился.
Видимо, отправился искать жертву, которую эти кричи впечатлят сильнее.