Особого мнения Карро о Натаниэле за это время не сложил. Разве что с прискорбием принял тот факт, что полукровка обладал исключительной способностью избегать работы. Причём любой. Да так, что никто из рогатых, даже зоркий Басхим, не замечал этого. Натаниэль будто бы появлялся из воздуха, и то лишь в моменты раздачи пайка да в минуты запрещённых на корабле карточных игр. В крайнем случае — возникал среди моряков, покуривая трубку и сыпя дурацкими шутками, которые могли рассмешить только рогатых. Идиотская улыбка не покидала его лица, и даже упрямый Фоссих, главный повар судна, казалось, смягчался в его присутствии.
— Я и не знал, что «отребье» можно сказать на «южном» таким количеством способов. Басхим, наш неутомимый надзиратель, не перестаёт удивлять, — поделился Натаниэль, приступая к рыбе.
Карро согласно хмыкнул.
— Разумеется, изобретательно изъясняться тоже надо уметь. А ругаться — в особенности. Качественные оскорбления, что граничат с откровенным матом — это целое искусство, — вещал полукровка, размахивая рыбьим хвостом. — Но любой спектакль, даже самый искусный, утомит, если смотреть его каждый день.
— Ну так заткни уши, — посоветовал Карро.
— Прости, дорогой мой друг, но я не способен их затыкать. Вероятно, мешает форма, — подмигнул Натаниэль в ответ и, отпив ром из чарки, добавил: — И не обладаю столь пленительной способностью отрываться от реальности, как ты. Порой то, что я полиглот — сущее проклятье. Все эти разговоры так и льются в меня рекой — никак не перестану слушать.
Карро привык, что Натаниэль то и дело бросался сложными, непонятными словами. Он пропускал их через себя, забывая в ту же секунду — спрашивать о их значении было выше его гордости.
— Ещё пожалуйся на то, что считать умеешь.
— На что мне навык считать, если в карманах одни лишь гроши?
— Ага, конечно, — недоверчиво сказал Карро.
— Что за сомнения в тоне, уважаемый? Я-то и вру?
— Преуменьшаешь.
Натаниэль театрально вскинул брови. Он прижал ладонь к груди, искусно разыгрывая самое настоящее оскорбление.
— Что же вы такое говорите, друг мой! Я джентльмен! И ложь мне совершенно не к лицу!
— А ещё ты… как же там… шулер, вот. Разве в этот раз старпом орал не по делу? Я слышал, что ты обобрал в карты помощника кока до исподнего.
— Ну что ты, право слово! Я не настолько безумен, чтобы мухлевать с тем, кто готовит мне пищу. Отравление — самая скучная и бесталанная смерть. Побойся Света.
Карро, слушая его, пригубил свою чарку с пойлом. Пара капель упала на бороду, и он обтёр её ладонью.
— Если я кого и «обобрал», так это матроса по прозвищу «Бывалый». Хотя, что иронично, если судить исключительно по навыкам, он не превзойдет в мастерстве и совсем зелёного юнгу. Тоже мне, бывалый. Спроси кто моё мнение, я бы отметил в нём лишь исключительную невнимательность и парадоксальную невезучесть.
— Не понимаю, зачем играть, если ты раз за разом проигрываешь, — хмыкнул Карро, запив ромом едва съедобную рыбу.
— У всех своя страсть, друг мой. Кто-то любит изводить себя тренировками, — на этих словах ладонь Натаниэля указала в сторону Карро, — кто-то любит наблюдать закат. Кто-то обожает кормить птиц у дома. Кто-то просто любит: безумно и безоглядно. У «бывалого» такая вот простая страсть — карты. А лично я счастлив лишь оттого, что нахожусь в приятном обществе.
Натаниэль увенчал свою речь очередной улыбкой.
— Битвы лучше тренировок, — сказал Карро, сам не зная, почему. Но слова, что раньше хранились в клетке под замком, в последнее время всё чаще срывались с его губ.
— Разумеется, — Натаниэль кивнул. — Другого я и не мог ожидать.
***
Вечером того же дня, Карро по обыкновению прислонился к борту. Он бросил косой взгляд туда, в глубину морской глади, где то и дело показывался гребень акулы, уже неделю следовавшей за кораблем по пятам.
— А люди видят в этом символизм, — протянул Натаниэль, становясь рядом. Как и всегда, Карро не заметил, как тот подошёл.
Это раздражало.
— В акуле?
— Ага. Некоторые моряки говорят, что это предзнаменование. Что акула получит свою душу. Мол, море решило полакомиться жертвой и, — Натаниэль взмахнул рукой, — предупреждает об этом. А может, этот слушок просто пустил капитан или кто из главных. Чтобы команда вела себя смирно.