Его светло-серые, почти белые глаза скользнули вверх по мачте, к реям. Фок-мачта сломалась прямо по центру и жалко болталась из стороны в сторону, готовая вот-вот отвалиться окончательно.
***
Все последующие дни они работали не покладая рук, восстанавливая корабль после пережитого шторма.
Благодарность Басхима испарилась быстрее, чем тот успел допить стакан грязной пахучей воды с дурацким названием “ко-фе”, так что зверствовал он не на шутку, шпыняя любого, кого встречал на своём пути.
Но со временем жизнь на корабле вернулась в привычное русло.
За исключением одной детали. Теперь Саафих большую часть своего времени проводил рядом со спасённым стариком. Ему, по приказу господина Ихсана, выделили отдельную каюту. Саафиха же освободили от прочей работы, оставив наблюдать за больным.
Карро к нему лишний раз не лез.
Натаниэль — наоборот, то и дело ошивался рядом, стараясь по какой-то неведомой для Карро причине привнести свой вклад в выздоровление несостоявшегося утопца.
Они всё ещё трапезничали вместе, но как-то урывками. Натаниэль быстро закидывал еду в рот и либо бежал к старику, либо вновь где-то пропадал, умудряясь находить себе укрытие на корабле посреди открытого океана. А потом он и вовсе перестал появляться, так что даже эти короткие встречи за едой сошли на нет.
В один из дней Карро зашёл к старику. По приказу старпома он принёс свежей еды и воды.
Маленькая каюта, где находился больной, вмещала в себя лишь кровать, квадратный стол и табурет.
На столе покачивалось пламя свечи. Она выглядывала из традиционной глиняной сферы с несколькими разъёмами. Свет едва касался лиц присутствующих.
Старик изнывал от горячки. Он метался на кровати, сипел и стонал. То успокаивался, то вновь принимался будто бы рвать на себе кожу. Цеплялся сухими, болезненными пальцами за края постели, за одеяло, иногда за кисть Натаниэля, а тот, на удивление Карро, смиренно терпел, даже не пытаясь одёрнуть руку.
Промоченная водой и травяным раствором тряпка то и дело спадала со лба больного, а Натаниэль терпеливо возвращал её на место.
Карро остановился в дверях, опустил на пол всё, что принёс.
— Подменяю Саафиха, ему тоже надо отдыхать, — пояснил Натаниэль, хоть Карро и ни о чём его не спрашивал, — всё же это я убедил всех рискнуть и попытаться его спасти. Видимо, до нас он попал в другой шторм и, получается, дважды выжил. Настоящий счастливчик.
Карро кивнул, совершенно не зная, что сказать.
— Он говорит что-то неясное, — продолжил Натаниэль, — не разобрать. Зовёт то ли дочку, то ли внучку. Кричит про Муафих, — Натаниэль устало вздохнул, потирая глаза.
— А? — не понял Карро.
— Муафих. На общем их зовут сиренами. Слухи ходят разные. В Вэрденсхайте считают, что эти создания властвуют надо всеми морями и океанами. Стоило какому кораблю попасть в Глубинные воды, так он безвозвратно исчезал и, как говаривали моряки, всё по вине сирен и их пленительных песен. С ними за сотни лет так и не удалось договориться, да и неясно, видел ли их кто воочию на самом деле. Кхары в них верят, Карро? В сирен?
— Кхары — нет.
— А что насчёт тебя?
Карро нахмурился.
— Я кхар, а значит тоже.
Натаниэль пожал плечами.
— Возможно, когда я излишне устаю, то становлюсь сентиментальным. Вера во что бы то ни было — она же та ещё стервятница. Для своего визита избирает исключительно тяжёлые времена.
***
Ранний подъём давался Карро легко. Особенно в те ночи, когда сны выгоняли его в реальность назойливым треском пламени.
Он проснулся. Сел на корточки, вытягивая мешок с вещами из-под гамака. Пожитков было не так много. И, слава духам, они не пострадали в шторм. Так что найти осколок зеркала и кинжал было задачей простой. Карро достал их и прошёл в общий трюм. Там он размеренно, с невероятной дотошностью, принялся приводить свою небольшую бороду в порядок.
Когда ритуал подошёл к концу, он скептически осмотрел подбородок и скулы, вертя головой то вправо, то влево. Хмыкнул. И, упрятав вещи обратно в мешок, с досадой встал, провожая взглядом меч, оставшийся сиротливо лежать в ножнах.
Огонь пятнами плясал под глазами, летели искры. Затушить целиком его не вышло. Угли краснели. Горел даже воздух.
Карро приступил к тренировке, но тяжёлые мысли мешали сосредоточиться. Он пытался их разглядеть, но пламя костра мешало — загораживало ту, другую сторону. Где прерии. Где горизонт. Где луна фиолетовым диском рисовала долгий путь вперёд.
Его тропа была рассчитана лишь на одного.
Пот катился по его плечам. По вискам.